ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Игрок» – роман из жизни «фабрики грез», написанный видным голливудским сценаристом и режиссером Майклом Толкином, знающим «киношные» нравы не понаслышке.Главный герой «Игрока», продюсер крупной го... Игрок Майкл Толкин Эта книга не была бы написана без добрых советов Венди Мозель и Луиса Бергера. Эта книга посвящается Хорасу Беку и Ольге Смит, двум хорошим учителям Старуха, что с ведром пришла, Что тряпкой лестницу скребла, Красоткой Абишаг была. Не хуже голливудских див! Такую разницу открыв, Покажется, что это миф. Не лучше ль рано умереть! А если суждено стареть - Достойно в мир иной смотреть. Накопленные деньги впрок, Высокий титул – в нужный срок Ответят на любой упрек. Кому-то истина важна, Кому-то искренность нужна, Она и вам помочь должна. Та слава, что была вчера, Всего лишь – угли от костра. И вам забыть о ней пора. Достойно подвести итог И разделить последний вздох С друзьями в мире – дай вам бог! Роберт Фрост «Дай вам бог» Ни вам, тощие журналы и смуглые альманахи с вашими пытливыми потугами на муравьиную помпезность, ни тебе, экспериментальный театр, навеки связавший Эмотивную Реализацию с Поэтическим Озарением, ни тебе, расфранченная опера, тривиальная, как ухо (пусть ты и дорога моему сердцу), а тебе, индустрия кино, признаюсь я в любви! В моменты кризиса мы все должны заново решать, кого мы любим. Фрэнк О'Хара «Индустрия кино в момент кризиса» Он вернулся в просмотровый зал. Открыв дверь, увидел телевизионщиков, которые собирались смотреть отснятый вчера материал. Он никого не знал по имени, но они его хорошо знали. Он извинился за вторжение; кто-то спросил, не хочет ли он остаться. Это была откровенная лесть, и он закрыл дверь. Зал напротив был незанят. Он позвонил Джан. – Офис Гриффина Милла. – Это я. – Голос звучал глухо, словно что-то застряло в горле. – Вам пришла еще одна открытка. Может быть, стоит позвонить Уолтеру Стакелу? Стакел был начальни

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Пока закрывали двери самолета, пока самолет выруливал к взлетной полосе, Гриффин смотрел в окно, ища полицейскую машину, возможно без мигалок, но видел только тележки с багажом, контейнеровозы с топливом и грузовики с провизией.

Он отпил из бокала, надеясь, что текила его успокоит, но казалось, алкоголь поступает не в его, а в чей-то чужой мозг. Гриффин-убийца исчезал, а какой-то другой Гриффин, мужчина, который отправляется в отпуск с хорошенькой женщиной, начинал получать удовольствие. Но этот человек был в другой вселенной по отношению к Гриффину, который смотрел на океан, когда самолет направился на юг и повернул налево в сторону Мексики. В салоне туристического класса группа студентов издала радостный боевой клич.

Через какое-то время, может быть минут через десять после взлета, он услышал, как Джун спросила его, в чем дело.

– Знаешь, я боюсь летать, – сказал он.

Поверила ли она ему? Он нуждался в сочувствии, а страх перед самолетами вызывал необъяснимую тревогу, похожую на ту, которую он сейчас ощущал; поэтому если он расскажет ей о своей фобии, она сможет его успокоить; и хотя причина его страданий кроется в другом, она сможет их облегчить. Он украдет ее сочувствие.

– И что именно ты чувствуешь? На что это похоже?

– На неудачный трип.

– Я никогда не принимала кислоты.

– Ну, ничего забавного в этом нет.

– Давай-ка расскажи.

Я никогда не любил ловить глюки.

Он начал рассказывать о печальном случае, который с ним произошел, когда он заканчивал школу. Это был действительный случай. Слава богу, ему не пришлось расписывать, как он боится летать, и не нужно было говорить, что сейчас он боится всех, поскольку уверен, что в любой момент их обоих могут арестовать за убийство ее любовника.

Бортпроводники принесли еще напитки и еду, а потом горячие полотенца. Гриффин точно описал Джун, что он чувствует, не раскрыв причины. Промокая лицо горячим полотенцем, Гриффин рассказал, что когда закидывался, всегда испытывал благодарность за проявление доброты и искал такие проявления повсюду, причем любое, даже самое незначительное, принималось как знак Божьего милосердия. Поэтому посещение кафе-мороженого превращалось в чудо, когда девушка за стойкой предлагала ему попробовать разные сорта мороженого.

– Но в этом нет ничего необычного. Они всегда так делают, – сказала Джун.

– Правильно, но когда ты в эйфории, обычные вещи приобретают исключительный вес и все кажется частью божественного провидения.

– Ну а если трип неудачный? Повсюду видишь дьявола?

– Да, – сказал он.

Она взяла его руку и поцеловала ее. Уже видны были деревья. Они приземлялись в Пуэрто-Вальярта.

Гриффину нравилось выходить из самолета в тропиках.