ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Игрок» – роман из жизни «фабрики грез», написанный видным голливудским сценаристом и режиссером Майклом Толкином, знающим «киношные» нравы не понаслышке.Главный герой «Игрока», продюсер крупной го... Игрок Майкл Толкин Эта книга не была бы написана без добрых советов Венди Мозель и Луиса Бергера. Эта книга посвящается Хорасу Беку и Ольге Смит, двум хорошим учителям Старуха, что с ведром пришла, Что тряпкой лестницу скребла, Красоткой Абишаг была. Не хуже голливудских див! Такую разницу открыв, Покажется, что это миф. Не лучше ль рано умереть! А если суждено стареть - Достойно в мир иной смотреть. Накопленные деньги впрок, Высокий титул – в нужный срок Ответят на любой упрек. Кому-то истина важна, Кому-то искренность нужна, Она и вам помочь должна. Та слава, что была вчера, Всего лишь – угли от костра. И вам забыть о ней пора. Достойно подвести итог И разделить последний вздох С друзьями в мире – дай вам бог! Роберт Фрост «Дай вам бог» Ни вам, тощие журналы и смуглые альманахи с вашими пытливыми потугами на муравьиную помпезность, ни тебе, экспериментальный театр, навеки связавший Эмотивную Реализацию с Поэтическим Озарением, ни тебе, расфранченная опера, тривиальная, как ухо (пусть ты и дорога моему сердцу), а тебе, индустрия кино, признаюсь я в любви! В моменты кризиса мы все должны заново решать, кого мы любим. Фрэнк О'Хара «Индустрия кино в момент кризиса» Он вернулся в просмотровый зал. Открыв дверь, увидел телевизионщиков, которые собирались смотреть отснятый вчера материал. Он никого не знал по имени, но они его хорошо знали. Он извинился за вторжение; кто-то спросил, не хочет ли он остаться. Это была откровенная лесть, и он закрыл дверь. Зал напротив был незанят. Он позвонил Джан. – Офис Гриффина Милла. – Это я. – Голос звучал глухо, словно что-то застряло в горле. – Вам пришла еще одна открытка. Может быть, стоит позвонить Уолтеру Стакелу? Стакел был начальни

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он чуть было не сказал: «Я знаю», но промолчал. Он задержал дыхание на минуту, следя за секундной стрелкой на часах. Упоминание имени Дэвида во второй раз пробудило воспоминания. Он разрешил себе выдохнуть, только когда они подъехали к отелю.

Джун сияла от счастья. Было видно, что отель ей понравился, хотя она не стала восторгаться архитектурой. Отель был невысокий, белый, окруженный пальмами и бугенвиллиями, с двумя бассейнами, баром под соломенной крышей между ними и длинным баром под соломенной крышей на пляже. Это был не самый дорогой отель в Пуэрто-Вальярта, но так было даже лучше. Если бы он выбрал самый дорогой отель, он наверняка встретил бы там какого-нибудь знакомого продюсера или агента. Чем больше денег он тратил, тем труднее было скрыться.

В номере был балкон, а лежа в постели можно было видеть черепичную крышу, солому и пальмы. Идеально. Гриффин сравнивал Джун с Бонни Шероу. Когда Бонни вошла в номер в Кабо-Сан-Лукас, она сказала, что чувствует себя взрослой, и Гриффин ее возненавидел за эту фразу. Джун подошла к холодильнику. С одной стороны был бар. Она открыла маленькую бутылочку текилы. Что Гриффину понравилось в этом жесте, так это то, что она ничего не сказала о том, что это стоит денег, что отель пополняет запасы и кто-то считает бутылки каждое утро. Она тратила его деньги, не спрашивая разрешения. Хорошая мысль – немного выпить в разгар рабочего дня с женщиной, с которой еще не спал.

Ему понравилось, что она переоделась в купальник в ванной. Ее нельзя было назвать стройной. Талия, за которую он ее обнимал, была широкой. А у него самого разве не было пятнадцати, а то и двадцати фунтов лишнего веса? Она заметила, что он смотрит на нее.

– Поторапливайся, толстячок, – сказала она, ущипнув его за живот, – пойдем загорать.

Гриффин надеялся, что он навсегда запомнит этот день на пляже в Пуэрто-Вальярта. Не исключено, что через несколько дней он отправится в тюрьму и, может, никогда уже не будет смотреть на море поверх своего живота. Каждое мгновение было бесценным. Он представил себя семидесятилетним – как он отбывает пожизненный срок, если его не отправят в газовую камеру, и в который раз повторяет сокамернику историю о своих мексиканских каникулах.

«Джун купила на пляже соломенную шляпу, – скажет он. – А потом, как только она открыла свою сумочку, к нам бросился мужчина, торговавший украшениями из серебра. Я уже собирался прогнать его прочь, но увидел серьги, гвоздики в круге, и купил их. Я знал, что она не будет их носить потом, но от этого они были еще прекраснее. Пришел официант из бара, и мы заказали по „Маргарите". Пока не принесли коктейли, она взяла меня за руку и затащила в теплую воду залива. Мы лежали на спине, и волны относили нас к берегу.