ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Игрок» – роман из жизни «фабрики грез», написанный видным голливудским сценаристом и режиссером Майклом Толкином, знающим «киношные» нравы не понаслышке.Главный герой «Игрока», продюсер крупной го... Игрок Майкл Толкин Эта книга не была бы написана без добрых советов Венди Мозель и Луиса Бергера. Эта книга посвящается Хорасу Беку и Ольге Смит, двум хорошим учителям Старуха, что с ведром пришла, Что тряпкой лестницу скребла, Красоткой Абишаг была. Не хуже голливудских див! Такую разницу открыв, Покажется, что это миф. Не лучше ль рано умереть! А если суждено стареть - Достойно в мир иной смотреть. Накопленные деньги впрок, Высокий титул – в нужный срок Ответят на любой упрек. Кому-то истина важна, Кому-то искренность нужна, Она и вам помочь должна. Та слава, что была вчера, Всего лишь – угли от костра. И вам забыть о ней пора. Достойно подвести итог И разделить последний вздох С друзьями в мире – дай вам бог! Роберт Фрост «Дай вам бог» Ни вам, тощие журналы и смуглые альманахи с вашими пытливыми потугами на муравьиную помпезность, ни тебе, экспериментальный театр, навеки связавший Эмотивную Реализацию с Поэтическим Озарением, ни тебе, расфранченная опера, тривиальная, как ухо (пусть ты и дорога моему сердцу), а тебе, индустрия кино, признаюсь я в любви! В моменты кризиса мы все должны заново решать, кого мы любим. Фрэнк О'Хара «Индустрия кино в момент кризиса» Он вернулся в просмотровый зал. Открыв дверь, увидел телевизионщиков, которые собирались смотреть отснятый вчера материал. Он никого не знал по имени, но они его хорошо знали. Он извинился за вторжение; кто-то спросил, не хочет ли он остаться. Это была откровенная лесть, и он закрыл дверь. Зал напротив был незанят. Он позвонил Джан. – Офис Гриффина Милла. – Это я. – Голос звучал глухо, словно что-то застряло в горле. – Вам пришла еще одна открытка. Может быть, стоит позвонить Уолтеру Стакелу? Стакел был начальни

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но в глубине души я чувствовала бы себя ужасно от мысли, что, не скажи я, что Дэвид поехал в Пасадену, ты не поехал бы туда и остался бы жив.

– Ты была бы лишь инструментом моей судьбы, а это от тебя не зависит.

– Но дело в том, что ты сделал больше, чем должен был. И я уважаю тебя за это. Действительно уважаю.

– От уважения до любви далеко.

– С тобой интересно, и ты богатый. Это тоже важно.

– Я думал – я толстый.

– Я тоже толстая.

Она снова поцеловала его в ухо. Полицейский ушел в сторону бара.

– Ты была влюблена в Дэвида?

– Да.

– Тогда, может быть, влюбляться в меня еще слишком рано.

– Я знаю. Но это то, что я чувствую, и мне наплевать, что могут подумать.

– Я не говорю о других людях. Я говорю, как трудно разобраться в своих чувствах после того, что тебе пришлось пережить. Это все очень сложно.

– Но ты ничего подобного не пережил, и ты только что сказал, что любишь меня. Что с этим будем делать?

– Мы не должны торопить события.

«Я чудовище, – подумал он. – Я худший на земле человек».

Когда они занимались любовью на этот раз, он полностью ее контролировал, до малейшего трепета, до малейшего изменения пульса. Он управлял ее наслаждением, прикасаясь к ней с немыслимой нежностью. Это его магнитное поле соприкасалось с ее магнитным полем, когда он улавливал кончиками пальцев малейший сдвиг и возвращал его обратно, чтобы накопить напряжение и потом выпустить его наружу. Ее дыхание служило ему индикатором. Она хотела тоже ласкать его, но он не позволял, отчего ее желание только росло. Тем не менее он говорил «нет».

– Почему? – спрашивала она, обливаясь потом; влажные волосы прилипли ко лбу, скрывая глаза с поволокой.

– Еще не сейчас, – отвечал он, суля надежду, как наркотик.

Он подумал о Бонни Шероу. Решила бы она, что он дьявол, раз так гениально занимается любовью с женщиной, которую сделал вдовой? Он и вправду был гениален. А как же иначе, если это последние выходные, которые он проводит с женщиной? Мог ли другой мужчина быть столь бескорыстен по отношению к женщине? Естественно, она его любила. Кто еще мог быть столь щедр? Он подумал: может быть, он занимается любовью, как женщина. Его пальцы творили чудеса, каждый действовал сам по себе, посылая Джун эскадроны любовников. Джун приняла темп, она умела не торопиться. Бонни всегда, казалось, думала о чем-то другом. Почему он никак не может ее забыть?

Воскресенье они провели в отеле и съели по огромному завтраку. Ели папайю с лаймом, яичницу с мексиканской колбасой, бобы и подрумяненные булочки. Пили кофе с шоколадом и корицей. Пошли на пляж и натирали друг друга лосьоном для загара. Взяли напрокат зонтик и спали под ним. Полицейские появлялись несколько раз, но Гриффина это больше не заботило. Он был в клетке, выход из которой находился в Калифорнии.