ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Игрок» – роман из жизни «фабрики грез», написанный видным голливудским сценаристом и режиссером Майклом Толкином, знающим «киношные» нравы не понаслышке.Главный герой «Игрока», продюсер крупной го... Игрок Майкл Толкин Эта книга не была бы написана без добрых советов Венди Мозель и Луиса Бергера. Эта книга посвящается Хорасу Беку и Ольге Смит, двум хорошим учителям Старуха, что с ведром пришла, Что тряпкой лестницу скребла, Красоткой Абишаг была. Не хуже голливудских див! Такую разницу открыв, Покажется, что это миф. Не лучше ль рано умереть! А если суждено стареть - Достойно в мир иной смотреть. Накопленные деньги впрок, Высокий титул – в нужный срок Ответят на любой упрек. Кому-то истина важна, Кому-то искренность нужна, Она и вам помочь должна. Та слава, что была вчера, Всего лишь – угли от костра. И вам забыть о ней пора. Достойно подвести итог И разделить последний вздох С друзьями в мире – дай вам бог! Роберт Фрост «Дай вам бог» Ни вам, тощие журналы и смуглые альманахи с вашими пытливыми потугами на муравьиную помпезность, ни тебе, экспериментальный театр, навеки связавший Эмотивную Реализацию с Поэтическим Озарением, ни тебе, расфранченная опера, тривиальная, как ухо (пусть ты и дорога моему сердцу), а тебе, индустрия кино, признаюсь я в любви! В моменты кризиса мы все должны заново решать, кого мы любим. Фрэнк О'Хара «Индустрия кино в момент кризиса» Он вернулся в просмотровый зал. Открыв дверь, увидел телевизионщиков, которые собирались смотреть отснятый вчера материал. Он никого не знал по имени, но они его хорошо знали. Он извинился за вторжение; кто-то спросил, не хочет ли он остаться. Это была откровенная лесть, и он закрыл дверь. Зал напротив был незанят. Он позвонил Джан. – Офис Гриффина Милла. – Это я. – Голос звучал глухо, словно что-то застряло в горле. – Вам пришла еще одна открытка. Может быть, стоит позвонить Уолтеру Стакелу? Стакел был начальни

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Джун взяла Гриффина за руку и вытащила его на танцплощадку. Она купила ему две рюмки текилы и заставила двигаться под музыку. Он обожал ее за то, что она позволила ему затеряться в толпе. Он танцевал и был счастлив, что танцует. Круглолицые мексиканки в сандалиях на высокой толстой подошве прижимались к своим партнерам. Дети тоже танцевали. Американцы смотрели, а мексиканцы танцевали. Гриффин танцевал тоже. Он знал, что танцует плохо; алкоголь просто придал ему смелости, а то, что он не попадал в такт, не имело значения. Он двигался. Он целовал Джун и был счастлив. Он будет вспоминать этот день, сидя в тюрьме.

Они вернулись в отель, когда уже был вечер. Приняли душ и легли в постель, готовые заняться любовью. Но они устали – и уснули.

Гриффин проснулся первым. Было темно, на часах почти десять. Джун проснулась и смотрела, как он встал с постели и подошел к балкону. Полицейский опять стоял в саду.

Глупо делать вид, что он его не видит, подумал Гриффин, поскольку не заметить его было трудно. Лучше показать: гринго не так глуп, чтобы делать вид, будто мексиканцы невидимки. Полицейский смотрел на Гриффина. Гриффин кивнул. Полицейский наклонил голову. Это вселяло надежду, что если их арестуют, обращаться будут нормально.

– Я тебя люблю, – сказала Джун, вставая с постели. Она снова подошла к нему и обняла, положив подбородок ему на плечо. И повторила: – Я тебя люблю.

Гриффин гадал, как много известно полицейскому. Было ли ему поручено просто наблюдать – и сообщить, если они попытаются улизнуть в аэропорт? Или он смотрел на пару на балконе и видел двух убийц?

Что он скажет Джун? Он поймал руку, гладившую его грудь. Сжал ее пальцы, надеясь, что она примет этот жест за выражение любви, в которой он еще не был готов признаться. Она поцеловала его в ухо.

– Ну? – сказала она.

– Я тоже тебя люблю. Очень.

Полицейский закурил сигарету. Считала ли Джун, что он элемент романтической обстановки? Или она его даже не видела?

– Ты один из самых лучших мужчин, которых я встречала.

– Ты меня совсем не знаешь.

– Я не знаю, что бы я без тебя делала после смерти Дэвида.

– Я лишь выказал немного сочувствия.

– Иногда я думаю о том вечере, когда убили Дэвида, о том вечере, когда ты позвонил ему. А если бы ты погиб в тот вечер, если бы на тебя напали?

– Я припарковал машину на улице.

– А если бы нет? Если бы ты оставил машину на стоянке за кинотеатром, могли бы убить тебя, а не Дэвида. Такое могло случиться.

– Возможно. Это могло случиться и с кем-то другим. Ни со мной, ни с Дэвидом.

– Допустим, это случилось бы с тобой. Тебе не обязательно было приходить на похороны Дэвида, но ты пришел. Я точно знаю, что не пошла бы на твои похороны после одного телефонного разговора.