Джун взяла Гриффина за руку и вытащила его на танцплощадку. Она купила ему две рюмки текилы и заставила двигаться под музыку. Он обожал ее за то, что она позволила ему затеряться в толпе. Он танцевал и был счастлив, что танцует. Круглолицые мексиканки в сандалиях на высокой толстой подошве прижимались к своим партнерам. Дети тоже танцевали. Американцы смотрели, а мексиканцы танцевали. Гриффин танцевал тоже. Он знал, что танцует плохо; алкоголь просто придал ему смелости, а то, что он не попадал в такт, не имело значения. Он двигался. Он целовал Джун и был счастлив. Он будет вспоминать этот день, сидя в тюрьме.
Они вернулись в отель, когда уже был вечер. Приняли душ и легли в постель, готовые заняться любовью. Но они устали – и уснули.
Гриффин проснулся первым. Было темно, на часах почти десять. Джун проснулась и смотрела, как он встал с постели и подошел к балкону. Полицейский опять стоял в саду.
Глупо делать вид, что он его не видит, подумал Гриффин, поскольку не заметить его было трудно. Лучше показать: гринго не так глуп, чтобы делать вид, будто мексиканцы невидимки. Полицейский смотрел на Гриффина. Гриффин кивнул. Полицейский наклонил голову. Это вселяло надежду, что если их арестуют, обращаться будут нормально.
– Я тебя люблю, – сказала Джун, вставая с постели. Она снова подошла к нему и обняла, положив подбородок ему на плечо. И повторила: – Я тебя люблю.
Гриффин гадал, как много известно полицейскому. Было ли ему поручено просто наблюдать – и сообщить, если они попытаются улизнуть в аэропорт? Или он смотрел на пару на балконе и видел двух убийц?
Что он скажет Джун? Он поймал руку, гладившую его грудь. Сжал ее пальцы, надеясь, что она примет этот жест за выражение любви, в которой он еще не был готов признаться. Она поцеловала его в ухо.
– Ну? – сказала она.
– Я тоже тебя люблю. Очень.
Полицейский закурил сигарету. Считала ли Джун, что он элемент романтической обстановки? Или она его даже не видела?
– Ты один из самых лучших мужчин, которых я встречала.
– Ты меня совсем не знаешь.
– Я не знаю, что бы я без тебя делала после смерти Дэвида.
– Я лишь выказал немного сочувствия.
– Иногда я думаю о том вечере, когда убили Дэвида, о том вечере, когда ты позвонил ему. А если бы ты погиб в тот вечер, если бы на тебя напали?
– Я припарковал машину на улице.
– А если бы нет? Если бы ты оставил машину на стоянке за кинотеатром, могли бы убить тебя, а не Дэвида. Такое могло случиться.
– Возможно. Это могло случиться и с кем-то другим. Ни со мной, ни с Дэвидом.
– Допустим, это случилось бы с тобой. Тебе не обязательно было приходить на похороны Дэвида, но ты пришел. Я точно знаю, что не пошла бы на твои похороны после одного телефонного разговора.






