— С Севэрианом ты или нет, это еще бабка надвое сказала, надолго ли вы тут останетесь. Подождешь его снаружи. Взгляд у тебя больно вороватый. И знай, если что вызываю стражников! — скрипуче пообещал он.
— Подозрительный старый гнусный…
— Что?! — от его возгласа у меня чуть последнее здоровое ухо не заложило.
— Говорю, хорошо, подожду здесь, дяденька. И скажите Севэриану…
Дверь резко захлопнулась у меня перед носом.
— Эй, куртку хоть верни!
Молчание. Вот повезло-то… Я тихо, но от души выругалась, потирая ухо. Шмыгнула носом. Было холодно, а я в одной легкой кофте, а щас чай не лето. От души пнула дверь, надежды на то, что Сев вскоре про меня вспомнит и запустит обратно, было мало. Я пригорюнилась и, обхватив себя за плечи, чтобы теплее было, стала скакать на одной ноге. Авось, не околею. Меня всегда откуда-то выставляли. Когда осталась сиротинушкой, ни одна зараза из деревни не взяла меня к себе. Помню, пришлось до самого потепления в конюшне какого-то торговца овсом питаться, благо жеребенок из меня миленький был, и он меня, как только вырасту, продать хотел. А по ночам, когда конюхи не видят, в человека превращалась и с кухни колбасы воровала. С тех пор холода и зиму ненавижу. Потом немного приноровилась и стала проезжающих мимо торговцев грабить. Вначале просто по ночам, какую сумку наугад стаскивала, а как клыки побольше выросли, да вид страшенный принимать научилась, так жизнь у меня сразу улучшилась. А потом и Талса встретила. Эх, жаль, теперь я ему нафиг не нужна. Воровка из меня так себе, а за просто так он меня кормить не будет. Придется, поджав хвост, возвращаться в деревню, но дом уже весь прогнил до основания, в щели холодные ветры задувают, и где мне зимовать не знаю. Эх, кабы была я шибко красива, как в ипостаси лошади… но чего уж. Даже приворотное зелье сварганить не умею, никто меня просто так не приютит.
— Сев! — скрипнув зубами, проорала я. — Сев!
Никто не отзывался. Обиделась бы, плюнула, да ушла, чтобы потом отомстить, но проклятье прочно меня к наемнику привязало. Наши жизни пока так спутало, ни одна Вязальщица судеб распутать не возьмется. А вот уж потом точно отомщу. Я продолжила прыгать, чисто из упрямства, теплее от этого не становилось.
— Сев, леший тебя побери!!!!!!! — от моего вопля где-то по соседству противно разгавкалась собака.
Наконец, со скрипом открылось окно, и на меня из ведра плеснули. Вроде не помоями, вот уж спасибо доброму человеку. Хорошо отскочить успела. Кровожадно представляя, что я сделаю этому уродскому старикашке, вышла за забор на всякий случай. Мало ли, вдруг в следующий раз и вправду помои будут.
На улице было безлюдно и тихо, свет почти во всех окнах погашен. Никто мимо этого дурацкого дома не шел.






