ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Операторы проекта «Мертвый рай» Денис и Юля, спасаясь от федерального посла, попадают к оргам. Уже известно, что город-полигон, на котором обкатывалась экспериментальная программа с участием мертвых с... Полигон Руслан Викторович Мельников Часть первая ОРГ Глава 1 Времени у них оставалось в обрез. Но еще оставалось. И если использовать его с умом… Денис обернулся, поймал встревоженный взгляд Юлы. Пара заученных во время совместной следячей работы за одним компом жестов… – Ты уверен? – В глазах девушки возникло сомнение. Много сомнения. – У тебя есть другие предложения? – Нет. – Тогда почему бы не попробовать? Действительно, почему? Если Кожин всячески блюдет секретность «Мертвого рая», вряд ли он станет посвящать в свои тайны службу наружного наблюдения Периметра. А значит… Денис вызывал центр управления наружкой, представляя физиономию дежурного офицера. Наверняка челюсть бедолаги отвиснет до ременной пряжки. Позывные пропавшего невесть когда и невесть куда следака – это вам не шутка. Ночной вызов с того света – хороший тест на самообладание. Дежурный офицер тест выдержал блестяще. Ответ пришел незамедлительно. Ответ, состоящий из вопросов: «Оператор, что случилось? Где вы? Куда пропали?» Пальцы Дениса танцевали по клавиатуре. «Ври правдоподобно, только тогда поверят», – учил его в свое время на операторских курсах опытный преподаватель пропаганды. Классный спец, таких уже нет. Жаль, что предмет был не профилирующим. Денис решил воспользоваться давним уроком. «Выполняем секретную миссию… – отстучал он. – Распоряжение Федерального Полномочного Посла Кожина Павла Алексеевича… Уточните после дежурства… Срочно нужна помощь… Вышлите вертолет поддержки в сектор…». Мобильная камера автоматически выдала координаты обнаруженной цели – крупного отряда нарушителей Комендантского часа. Денис для убедительности отослал в управу несколько снимков. И – «Быстрее!» – закончил послани

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Умереть от переизбытка положительных эмоций. Вообще-то, если вдуматься… Что может быть лучше?

– Наверное, Кожин считал, что без «гормонов счастья» человеку не прожить, – продолжал Николай. – И рано или поздно я…

Орг вздохнул, осмотрел себя.

– Что ж, в принципе он не ошибся. Ну, почти.

В разговор вмешалась Юлька. Дурные от пережитого глаза вон еще на мокром месте, носом шмыгает, дите у сиськи, а туда же…

– Вы… вы не представляете, какое наказание – жить с этим. Коля ведь не мог даже улыбнуться по-человечески. Ему приходилось сдерживать себя. Постоянно! Всегда! Даже наедине со мной! Я не понимала, обижалась, а теперь…

А вот теперь Денис не знал, что и сказать. И что подумать. Нет, все-таки это кошмар! Изо дня в день цепляться за унылую жизнь с каменным лицом обреченного смертника. Гнать прочь желание порадоваться безоблачному небу. Или навеянной дождем уютной грусти. Дружеской шутке. Сытному ужину, наконец. Смеху любимой… Даже этот долбаный окситоцин выплескивать без эмоций. Бр-р-р!

Денис вспомнил: так ведь все и было. До сегодняшнего дня Николай не улыбался. Орг усмехался, ухмылялся, скалился – это да, но вот чтобы просто, искренне, от души улыбнуться… Рассмеяться. Ни-ког-да. Пока не родился…

– Сын, – негромко произнес Николай. – Мой сын. Я думал, что выдержу. Не выдержал. Не получилось. Переоценил себя. Счастье, как оказалось, бывает порой сильнее страха смерти.

– Но ты выжил, – сказал Денис. – Вопреки всему.

– Выжил. – Что-то отдаленно похожее на улыбку все же скользнуло по губам орга. Мимолетно, незаметно почти. – Кожин не учел одного обстоятельства. Настолько очевидного, казалось бы… Но ведь и я сам… Не подозревал… Пока не произошло… То, что произошло.

– О чем? О каком обстоятельстве ты говоришь?

– Гвардейцев учат выживать даже тогда, когда это невозможно. Выживать в любой ситуации, во что бы то ни стало, покуда есть хотя бы малейшая надежда выжить. И если надежды этой уже нет – все равно цепляться за жизнь. Пока не умрешь, пока не сдохнешь окончательно и бесповоротно… Вот что вбивалось в наше подсознание, в рефлексы. А инстинкт самосохранения, подкрепленный годами тренировок, – не менее сильный фактор, чем искусственно внедренная программа на самоуничтожение.

Да, я прыгнул вниз, будучи не в силах противостоять деструктивному алгоритму. Прыгнул, потому что в тот момент убить себя таким образом было проще всего. Но, оттолкнувшись от края, бросившись в пустоту, я тем самым прекратил действие рефлекс-программы. На самоубийство ведь не дается по триста секунд, как Ирине – на убийство. Для самоубийства достаточно одного рокового шага, одного движения. Я сделал этот шаг.