— Ну, хорошенького понемножку. Потом еще хлебнем.
Хотела возразить, но взгляд задержался на фляжке. Таких Татьяна тоже раньше не видела. В сером суконном чехле, с узким, похожим на бутылочное горлышком и мелкой резьбой на пробке. Стаканчик, оказывается, надевался сверху на горлышко и пробку, как крышка.
— Интересуешься? — Олег Алексеевич приподнял флягу. — Не видела раньше? Немецкая, трофей.
— А вы воевали?
— Воевал. Можно сказать, от звонка до звонка — начал в сорок первом на Украине, а закончил в Восточной Пруссии. Что, молодо выгляжу?
— Я думала, вы… Вам больше шестидесяти не дашь, — призналась Татьяна.
— Хе, шестьдесят! — старик лихо пригладил усы. — В шестьдесят, сударыня, я был вообще кавалер хоть куда. Пожалуй, даже рискнул бы ухаживать за такой симпатичной девчушкой. А сейчас — увы, увы! Возраст сказывается, проклятый, никуда от него не убежишь.
— Так сколько же вам?
— Ну-у, это просто неприлично, так вот в лоб спрашивать. Я уж и сам забыл. Дай-ка вспомню… За девяносто, это точно.
— Не может быть!
— Не веришь — зачем тогда спрашивать? — обиделся Олег Алексеевич. — Я в сорок первом старшим политруком был. По нынешним временам — офицерское звание, да и не первый и не второй год служил. Вот и посчитай сама.
— Все равно как-то странно. Как же вам удается?
— А мне не удается. У меня получается. В том числе и вот таким способом, — фляжка утвердительно булькнула. — Плюс к этому я тебе уже говорил, кто мы такие. Ладно, приедем, поболтаем — потом, может быть, сама поверишь, без моих аргументов и фактов. А я сейчас фляжечку обратно уберу и вздремну чуток. Ты меня через час разбуди, не позже, а то проспим свою остановку.
Старик и в самом деле откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Надо же — девяносто лет… Конечно, живут и больше: Татьяне вспомнилась статья о каком-то кавказском долгожителе, родившемся во времена Наполеона, а умершем при Брежневе. Но одно дело — Кавказ, а другое — Желтогорск с его химией и прочими радостями. Или действительно все дело в травах?
Странный чай, похоже, действовал и на нее. Например, обострился слух. Кроме стука колес и поскрипывания вагона, появилось много новых звуков. Тонкое посвистывание где-то над головой. Странный шелест в самом вагоне — через несколько минут Татьяна догадалась, что слышит дыхание нескольких десятков людей. Бормотание приемника у сидящего через три сиденья парня стало отчетливым. Словно к уху поднесла.
Татьяна обернулась, чтобы посмотреть на хозяина приемника. Ого, а чаек-то у старика совсем не простой! Она паренька увидела. Но не просто увидела. Над коротко стриженной макушкой колыхалось зеленоватое сияние с редкими синеватыми искрами. Через несколько мгновений подобные нимбы начали проявляться и вокруг других пассажиров.






