ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Древний народ сумел спасти российский город от выброса черной энергии из преисподней. Однако силы Тьмы не оставляют надежды на реванш. Подстрекаемые темными колдунами вооруженные группы боевиков, имен... Нелюдь Алексей Селецкий ПРОЛОГ — Это не мой ребенок! Верните мне моего ребенка! — Успокойтесь, пожалуйста… — Верните моего ребенка! Верните мне моего ребенка! Говорю вам, верните мне моего ребенка! — Послушайте… — Ничего не хочу слушать! Вы подменили ребенка! Специально или по ошибке — сами разбирайтесь, а мне нужен мой ребенок! Врач, немолодая уже женщина в голубом халате, устало опустилась на кушетку. Ну и что прикажете делать? Как объяснить человеку то, что он не желает воспринимать? Не было ошибки, проверяли и перепроверяли уже второй день. Да что проверять, если еще в родильном зале все стало ясно? Конечно, все младенцы появляются на свет отнюдь не розовыми карапузами из рекламных роликов. За годы своей работы приходилось видеть всякое — и перекошенные головки у вполне нормальных новорожденных, и шестые пальцы, и много чего еще, о чем эта кричащая мамаша не догадывается. К счастью. Дети хронических алкоголиков, дети работниц химзавода, дети чернобыльцев… Последние, впрочем, в большинстве своем как раз получше, особенно сейчас. В первые годы — да, хватало отклонений. Теперь нашлись другие причины. А у этой истерички все более-менее прилично. Рефлексы новорожденного нормальные, ультразвук отклонений тоже не показал. Вот только внешность… Ну, еще зубы, пожалуй, но это бывает не так уж редко. Уши чуть заостренные — тоже могут расправиться. После родов, особенно таких тяжелых, трудно ожидать идеальной формы. Вот что не объяснить — это пропорции черепа. Глазницы слишком большие, разрез глаз странный — это уже сейчас видно. А в остальном — нормальный ребенок. Даже чем-то на мать похож. Голосом, наверное. Такой же пронзительный. Вообще с этими родителями вечные проблемы.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Разных цветов — вон у той бабки, например, ярко-алый, дрожащий… А у девчонки возле соседнего окна — желтый с фиолетовым… Ничего себе! Без всякой концентрации, без напряжения, вот так просто разглядывать ауру — о таком Татьяна не слышала. И не читала, надо признаться. В тетрадочке, наоборот, говорилось о необходимости усилий для такого вот зрения. Чай с травками, значит… Интересно, а у самого старика какая аура?

Никакой не оказалось. Вообще никакой. Он что, помер?! Нет, дыхание вроде бы слышно. И веки подрагивают. Может, из-за того, что спит? Вряд ли — вон там мужичок-забулдыга храпит вовсю, а над ним целый костер полыхает. Так это что же получается — старичок и в самом деле… не человек?! Нежить какая-нибудь?! Мамочка, куда я еду, с кем я связалась!

Едкий холодный пот начал разъедать глаза. Татьяна смахнула его, перевела дыхание. Ну-ка, не паникуй. Попробуй присмотреться повнимательнее. С концентрацией, как обычно. Может, на него просто действие чая не распространяется. Мера предосторожности, так сказать. Вдо-ох, вы-ыдо-о-ох, посмотрим внутрь себя и через себя…

Олег Алексеевич приоткрыл один глаз. Посмотрел насмешливо, погрозил пальцем и снова задремал. Или сделал вид, что дремлет. При этом никакая аура так и не появилась. М-да, как хочешь, так и понимай. Например, так, что он просто не показывает себя. Спрятался. И при этом, значит, еще и чувствует, когда его разглядывают. Ну хорошо, больше не буду. Полюбуюсь видом из окошка. Тоже интересно, особенно с учетом новых особенностей зрения. Надо пользоваться, пока есть. Вопрос — это теперь навсегда? А если нет — то когда действие этого чая закончится?

— Следующая остановка… — название утонуло в хрипении динамика и шипении закрывающихся дверей.

— Что ж ты меня не будишь, а?! Чуть не зевнули! Замечталась?

— Задумалась…

— Это полезно, не спорю. Особенно когда вовремя. А теперь — хватай пожитки, и в тамбур! Нам на следующей выскакивать, там только минуту стоять будем.

— А что за станция?

— Не станция. Остановочный пункт, платформа в чистом поле, — Олег Алексеевич подхватил свой «сидор», выбрался в проход. — Давай быстрее, а то восемь кэмэ по шпалам обратно топать придется.

Вышли в грохочущий тамбур, немного постояли. Состав чуть заметно тряхнуло, деревья и столбы за побитым стеклом мелькали все реже и медленнее. Тряхнуло посильнее, заскрипело, заскрежетало.

— Кхря… — донеслось из вагона, и тут же засвистели и чмокнули двери. Действительно платформа. Причем почему-то гораздо ниже последней ступеньки.

— Не зевай, вперед! — сзади чувствительно подтолкнули. — Что стоишь, прыгай!

Пришлось прыгать. За спиной тут же тяжело ухнуло.