ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

29 сентября 2006 года Ластик Фандорин угодил в историю. Юный Ластик — самый маленький в шестом лицейском классе мальчик — призван совершить неслыханный подвиг: отправиться в прошлое через «хронодыру». Детская книга Борис Акунин Сегодня Обыкновенный необыкновенный мальчик Жил-был на свете, а если точнее, в столице Российской Федерации городе Москве, один мальчик, а если точнее, ученик шестого класса по прозвищу Ластик. И вот однажды, а если точнее, 29 сентября прошлого года, этот мальчик угодил в историю. Точность здесь совершенно необходима, потому что без нее эта повесть будет восприниматься как сказка. А между тем, все описываемые в ней события произошли на самом деле. И, может быть, даже не один раз. Мальчик, о котором пойдет речь, на первый взгляд был самый обыкновенный. Именно что «на первый взгляд», ведь обыкновенных людей на свете, как известно, не бывает. Всякий человек кажется обыкновенным, только если к нему не присматриваться. А присмотришься как следует — обязательно скажешь: ничего себе «обыкновенный». Вот и Ластик, если бы кто-нибудь из одноклассников вздумал к нему как следует приглядеться, оказался бы очень даже необыкновенным. Просто никому из его одноклассников это в голову не приходило. Во-первых, Ластик был в классе самым маленьким по росту. Во-вторых, на зубах у него были металлические брэкеты. В-третьих, он плохо успевал по математике, а школа, в которой он учился, называлась «Лицей с естественно-математическим уклоном». Главное же, Ластик пришел в класс самым последним, когда все давно успели подружиться, и новый друг, да еще такого маленького роста и с кривыми зубами, был уже никому не нужен. В оправдание Ластика можно сказать, что он просто еще не успел как следует вырасти — родители отдали его в школу на год раньше положенного возраста. Так что если сравнивать его с пятиклассниками, он получился бы не очень-то и маленький, а вполне среднего р

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Теперь можно бы и пальнуть, однако Шарафудин оказался проворней: швырнул боярышню в противника, а сам выскользнул за дверь.

Из коридора сразу же раздалось:

— Караул! Сюда! Все сюда!

Соломка и Ластик застыли, обнявшись. Так уж вышло — иначе оба не устояли бы на ногах.

— Ох, что страху-то натерпелась, — всхлипнула боярышня и прижалась к нему еще сильней.

— Засов! — воскликнул он, высвобождаясь. Кинулся к двери. Пистоль положил на лавку, унибук сунул за пазуху, решив не расставаться с драгоценной книгой ни на миг, в ней теперь была единственная надежда на спасение. Нужно дождаться, пока остынет Камень, потом каким-то образом выбраться с подворья Шуйских и найти подходящую хронодыру.

Навалились вдвоем, задвинули тугой засов. И вовремя — снаружи уже грохотали шаги, звенела сталь и гудели голоса, громче прочих Ондрейкин:

— Там воренок, самозванцев брат! Боярышню в полон взял! А ну разом — пали через дверь!

— Негоже, — ответили ему. — В Соломонью Власьевну бы не попасть.

В дверь ударили чем-то тяжелым. Потом еще и еще, но створки были крепкие, дубовые.

Ластик оглянулся на Яблоко — как оно там, всё еще дымится? Не успел рассмотреть, потому что с другой стороны, где пристенная лавка, раздалось шипение:

— Прочь с дороги!

Доктор Келли! Пока Ластик и Соломка возились с засовом, барон подкрался к скамье и подобрал пистоль. Теперь черная дырка дула смотрела князь-ангелу прямо в грудь.

— Отойди от двери! — Алхимик лихорадочно облизывал губы. — Ты проиграл. Судьба на моей стороне. Я доведу опыт до конца!

— Пулями засов сшибай! — закричал с той стороны Ондрейка. — Цель в середку!

Барон повысил голос:

— Не надо! Я сейчас открою!

Еще секунда промедления, и будет поздно, понял Ластик.

Взвизгнув и зажмурившись, он кинулся на доктора — авось не успеет спустить курок или промажет. Все одно пропадать.

Но Келли успел.

И не промазал.

Тяжелым ударом, пришедшимся точно в середину груди, Ластика опрокинуло навзничь.

Он сам не понял, отчего перед глазами у него вдруг оказался сводчатый потолок. Все вокруг плыло и качалось, подернутое туманом.

Это не туман, а пороховой дым, подумал он. Я застрелен. Я умираю.

В тот же миг с криком «Миленький! Родненький! Не помирай!» к нему бросилась Соломка. Упала на колени, приподняла ему голову.

Ластик не мог говорить, не мог дышать — грудную клетку будто парализовало. Но всё видел, всё слышал.

Видел, как алхимик всей тушей наваливается на засов, чтоб его отодвинуть.

Слышал, как снаружи грянул залп.

Пронзенная пулями дверь затрещала, Келли ахнул. Упал. Попытался привстать. Не смог.

— Куда тебя, куда? — бормотала Соломка, ощупывая Ластику грудь.

— Сюда, — показал он.

Оказывается, говорить он уже мог. И вдох тоже получился, хоть и судорожный.