ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«…Лица наступающих, хорошо освещенные уличным фонарем, ясно выражали их намерения. Учитывая еще то, что они уже разгорячены кровью из разбитой губы Андрея, до ударов оставалось недолго. Несмотря на си... Бывший Виталий Дёмочка Пролог Это было похоже на приемную комиссию в театральном институте. Виталий никогда не поступал учиться и не знал, как там все происходит в действительности. Но, по его представлениям, которые складывались скорее всего из просмотра старых фильмов, примерно так там все и делалось. Только стол, с сидящими за ним «членами приемной комиссии», был не прямым, а Т-образным. И он не стоял перед их оценивающим взором и не демонстрировал свои способности. Сидя в кресле у стены и перебирая четки, он спокойно отвечал на вопросы сидящих за этим столом продюсеров, которым предложил совместную съемку следующего фильма. — А кто монтировал ваш первый фильм? — спросил один из них, представившийся Андреем Петровичем. — Сам монтировал, — ответил Виталий и, предупреждая множество вопросов по этому поводу, сразу пояснил: — Я знаю обо всех косяках и всех затянутостях. Если где-то слеплено так, значит, по-другому там сделать было нельзя из-за плохих записей. А любую затянутость я могу объяснить, если вам это интересно. Это был мой первый фильм, я преследовал им очень много целей, и любой затянутый диалог что-то значил для меня. — Я понял это в некоторых местах, — кивнул головой другой продюсер, по имени Сергей. — Например, в длинном монологе в кабинете предпринимателя, где вы говорите об отношении общества к бывшим заключенным. Ну, а как вы объясните, к примеру, титры? Они у вас очень долгие. — Здесь вообще все просто, — ответил Виталий. — Платных профессиональных актеров там было совсем немного. А моих друзей, кто когда-то сидел со мной в лагерях и имел какие-то дела, больше ста человек было. Кто-то не дожил до конца съемок, кто-то в тюрьму попал… Я не мог, чтобы их

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Пока Максим щупал одну руку, другую Валера протянул к Бандере и положил ему на колено пачку европейских рублей.

— Это тебе. Здесь пять штук. Поймали мы все-таки этого козла. Целый год искали. Я как чувствовал, что Новый год он приедет домой отмечать. А-а-а! — заорал Валера.

— В натуре, сломана, ё-моё. Давай в больницу, Виталь. Ну звиздец, — ругался Дунай, — Новый год, бля. Весь праздник испортили из-за должника этого.

— Ниче-о, — успокаивал скорее сам себя Валера. — Кое-кому мы его еще больше испортили. Весь стол им его кровью залили. Интересно, будут они теперь все это есть?

Дунай засмеялся в ответ. А Бандера как-то нерешительно взял с ноги пачку денег и подумал, что они почему-то совсем не доставляют ему удовольствия как раньше, когда за такую пачку, даже не евро, а долларов, он ежедневно рисковал своей свободой и даже жизнью. Сколько людей отдали свои жизни на разборках за такие мелкие суммы. Его и самого уже трижды убивали в начале девяностых, и один раз дело было даже в гораздо меньшем ущербе. Стоит ли стопка вот этих банкнот человеческой жизни? Теперь-то он точно знал, что нет, и для себя решил, что ради денег, не будет больше ставить на кон даже свободу.

* * *

Остальные праздничные дни прошли без приключений. Бандера решил посвятить их жене и ездил с ней в Питер. По приезде его уже ждал вернувшийся из Киева Репа, и они продолжили отмечание праздников, но уже без всяких пьянок, пока в один из еще праздничных дней его не разбудил звонок дяди Миши.

— Здорово. Как чувствуешь себя после Рождественской ночи?

— Здорово, Ген. Нормально. С прошедшими тебя.

— И тебя. Нормально как? Не болеешь?

— Нет, конечно. Я же не пью. Сплю просто.

— А, ну да. Ты же не пьешь. Что и в Рождество тоже?

— Даже в Новый год.

— Нуты нонсенс, — удивился дядя Миша. — В общем, прилетела сегодня твоя эта… как ее…

— Я понял, — сказал Виталий и покосился на спящую жену.

— Ну вот, — продолжал Геннадий. — Короче, остановилась в гостинице «Космос». Номер 2220, с сыном она.

— Ну они уже не могут без этого, даже здесь номер блатной, — пошутил Виталий почувствовав, что все же сердце забилось чаще и сам заволновался. Но состояния своего старался не показать, а наоборот, придал голосу равнодушие: — Спасибо, Ген.

— Да не за что. Смотри, только делов там не твори, — напутствовал дядя Миша и попрощался.

Потихоньку, чтобы не разбудить жену, Виталий собрался и вышел из квартиры. Как бы он не успокаивал себя и что бы себе не внушал, чем ближе он подъезжал к гостинице, волнение было все сильней и сильней. И его попытки вспомнить лондонскую запись и нагнать на себя злость еще больше усиливали его.

Когда выяснилось, что номеров свободных и не забронированных нет, он, пытаясь унять дрожь в голосе, опять позвонил дяде Мише.