— Пока Максим щупал одну руку, другую Валера протянул к Бандере и положил ему на колено пачку европейских рублей.
— Это тебе. Здесь пять штук. Поймали мы все-таки этого козла. Целый год искали. Я как чувствовал, что Новый год он приедет домой отмечать. А-а-а! — заорал Валера.
— В натуре, сломана, ё-моё. Давай в больницу, Виталь. Ну звиздец, — ругался Дунай, — Новый год, бля. Весь праздник испортили из-за должника этого.
— Ниче-о, — успокаивал скорее сам себя Валера. — Кое-кому мы его еще больше испортили. Весь стол им его кровью залили. Интересно, будут они теперь все это есть?
Дунай засмеялся в ответ. А Бандера как-то нерешительно взял с ноги пачку денег и подумал, что они почему-то совсем не доставляют ему удовольствия как раньше, когда за такую пачку, даже не евро, а долларов, он ежедневно рисковал своей свободой и даже жизнью. Сколько людей отдали свои жизни на разборках за такие мелкие суммы. Его и самого уже трижды убивали в начале девяностых, и один раз дело было даже в гораздо меньшем ущербе. Стоит ли стопка вот этих банкнот человеческой жизни? Теперь-то он точно знал, что нет, и для себя решил, что ради денег, не будет больше ставить на кон даже свободу.
* * *
Остальные праздничные дни прошли без приключений. Бандера решил посвятить их жене и ездил с ней в Питер. По приезде его уже ждал вернувшийся из Киева Репа, и они продолжили отмечание праздников, но уже без всяких пьянок, пока в один из еще праздничных дней его не разбудил звонок дяди Миши.
— Здорово. Как чувствуешь себя после Рождественской ночи?
— Здорово, Ген. Нормально. С прошедшими тебя.
— И тебя. Нормально как? Не болеешь?
— Нет, конечно. Я же не пью. Сплю просто.
— А, ну да. Ты же не пьешь. Что и в Рождество тоже?
— Даже в Новый год.
— Нуты нонсенс, — удивился дядя Миша. — В общем, прилетела сегодня твоя эта… как ее…
— Я понял, — сказал Виталий и покосился на спящую жену.
— Ну вот, — продолжал Геннадий. — Короче, остановилась в гостинице «Космос». Номер 2220, с сыном она.
— Ну они уже не могут без этого, даже здесь номер блатной, — пошутил Виталий почувствовав, что все же сердце забилось чаще и сам заволновался. Но состояния своего старался не показать, а наоборот, придал голосу равнодушие: — Спасибо, Ген.
— Да не за что. Смотри, только делов там не твори, — напутствовал дядя Миша и попрощался.
Потихоньку, чтобы не разбудить жену, Виталий собрался и вышел из квартиры. Как бы он не успокаивал себя и что бы себе не внушал, чем ближе он подъезжал к гостинице, волнение было все сильней и сильней. И его попытки вспомнить лондонскую запись и нагнать на себя злость еще больше усиливали его.
Когда выяснилось, что номеров свободных и не забронированных нет, он, пытаясь унять дрожь в голосе, опять позвонил дяде Мише.






