ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вот уже много лет на свете нет некрасивых людей. Ну, если не считать подростков. На шестнадцатый день рождения каждый получает поистине королевский подарок — прекрасную внешность и идеальное здоров... Красивая Скотт Вестерфельд Часть первая Спящая красавица Не забывайте: самые красивые вещи в мире — самые бесполезные. Джон Рёскин, «Камни Венеции», том 1 ПРЕСТУПНИЦА «Что надеть?» — вот самый сложный вопрос, который приходилось решать каждый день. В приглашении в особняк Валентино насчет дресс-кода говорилось: «полуторжественный», и вот как раз приставка «полу-» выглядела загадочно. Это расплывчатое «полу-» оставляло слишком много неопределенностей, совсем как ночь, на которую не назначено ни бала, ни вечеринки. Особенно тяжело в подобных случаях молодым людям. Для них «полуторжественный» дресс-код может означать как пиджак и галстук (правда, с определенными видами воротников можно обойтись и без галстука), так и «все белое и манжеты навыпуск», если дело происходит летом, а также всевозможные фраки, жилеты, сюртуки, килты или ну очень стильные пуловеры. Правда, если подумать, девушкам такая формулировка тоже покоя ни сулила. Последствия могли быть прямо-таки взрывными — впрочем, в Нью-Красотауне любая формулировка приглашения означала безумную суету вечерних сборов. Тэлли больше нравились торжественные балы, на которые полагалось являться в строгих вечерних нарядах — так называемые «белогалстучные» или «черногалстучные». Да, в таком виде чувствуешь себя не очень-то вольготно, так что и веселье на балу не разгорится до тех пор, пока все не напьются, зато нет нужды ломать голову над тем, что же все-таки надеть. — Полуторжественный стиль, полуторжественный… — твердила Тэлли, вновь и вновь обшаривая взглядом свою необъятную гардеробную. Стойки с одеждой выезжали вперед и убирались внутрь, едва поспевая выполнять команды глазной «мыши» Тэлли, наряды бешено раскачивались на п

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А вдруг Зейн решит, что она погибла? Он будет надеяться до последнего, но рано или поздно смирится с судьбой… Что, если Тэлли никогда не сможет выбраться из этой резервации? Чья вера выдержит подобное испытание?

В те минуты, когда Тэлли не терзалась, доводя себя до безумия подобными размышлениями, она думала о том замкнутом мире, в котором жил Эндрю. Откуда взялась резервация? Почему этим людям позволяли здесь жить в лесных поселениях, в то время как Дым беспощадно сровняли с землей? Может быть, из-за того, что лесные жители не пытаются никуда уйти — их держат на месте древние суеверия, они были связаны старинной кровной местью. А дымники знают правду о городах и Операции Красоты. Однако зачем понадобилось сохранять примитивную культуру, тогда как главная цель цивилизации — искоренить жестокие, разрушительные свойства человеческой природы?

Эндрю навещал Тэлли каждый день, приносил ей орехи и немного корнеплодов, и это вносило небольшое разнообразие в ее «пищу богов», состоящую из одних концентратов. Эндрю упорно приносил и полоски сушеного мяса. В конце концов Тэлли сдалась на его уговоры и попробовала. На вкус мясо оказалось таким же, как на вид, — соленым, как морские водоросли, и жестким, как подметка. Зато другие дары Эндрю были вполне съедобны.

Чтобы отблагодарить его за заботу, она рассказывала ему о своей родине, стараясь показать, что города — обители «богов» — далеки от совершенства. Она поведала юному жрецу об уродцах, об Операции Красоты, о том, что красота «богов» — всего лишь дело техники. Эндрю не чувствовал различия между техникой и волшебством, но слушал Тэлли очень внимательно. От отца он унаследовал здоровый скептицизм, а общение с «богами», как выяснилось, не всегда вызывало у прежнего жреца безраздельное уважение к ним.

Однако общаться с Эндрю было не так легко. Порой он проявлял подлинные чудеса сообразительности, но в остальное время казался Тэлли просто непроходимым тупицей. А с другой стороны, что ждать от человека, который верит, что земля плоская? Особенно тяжело с ним становилось, когда речь заходила о том, что «мальчики главнее». Тэлли это ужасно раздражало. Она понимала, что глупо требовать от него многого, и все же ей хотелось переубедить Эндрю. Он с детства усвоил, что предназначение женщины — служить мужчине, это был один из столпов мировоззрения лесных жителей. Но ведь Тэлли то смогла отказаться от всего, о чем ее приучили мечтать: от жизни без забот, от идеальной красоты, от дурмана красотомыслия. И ей казалось, что Эндрю тоже мог бы научиться сам жарить кур.

Возможно, преграды, окружавшие ее мир, мир красоты, не настолько очевидны, как «маленькие человечки», висящие на деревьях, однако уйти от них было так же трудно.