— Вот как? — Тэлли горько вздохнула. — Даже не знаю, догадался ли ты уже, Эндрю, или еще нет, но я вообще-то тут находиться не должна. Если меня увидит кто-то из старших богов, мне конец.
Он рассмеялся.
— Ты думаешь, я болван, Тэлли Юная Кровь? Я хорошо слушал твой рассказ про высокую башню. И я понял, что тебя отвергли.
— Отвергли?
— Да, Юная Кровь. У тебя есть отметина. Знак.
Он робко прикоснулся кончиками пальцев к ее лбу над левой бровью.
— Знак? О. Ну да… — Впервые с момента встречи с жителями лесной деревушки Тэлли вспомнила о своей флэш-татуировке. — И ты думаешь, это что-то означает?
Эндрю стал покусывать губы и отвел взгляд от Тэлли.
— Я не уверен, конечно. Отец мне ничего такого не рассказывал. Но у нас в деревне метят только тех, кто что-то украл.
— Это понятно. И ты решил, что я тоже… меченая?
Он смущенно отвернулся. Тэлли от удивления широко открыла глаза. Неудивительно, что деревенские жители так странно смотрели на нее: они решили, что татуировка — некий позорный знак.
— Послушай, Эндрю, это просто модная штучка. Нет, давай я скажу по-другому. Мы с друзьями сделали себе эти рисунки на коже просто так, забавы ради. Ты замечаешь, что этот знак иногда начинает двигаться?
— Да. Когда ты злишься, или когда тебе весело, или когда сильно задумаешься.
— Верно. Мы это называем «просветленность». И все же меня никто не выгонял. Я сама убежала.
— И тебя хотят вернуть домой. Понимаю. Знаешь… Когда боги приходят сюда, они оставляют свои аэромобили, а по лесу идут пешком.
Тэлли часто заморгала, но тут же радостно улыбнулась.
— И ты поможешь мне украсть аэромобиль у старших богов?
Эндрю только пожал плечами.
— Тебе от них не попадет? — спросила Тэлли.
Юный жрец задумчиво почесал подбородок.
— Мы должны быть осторожны. Но я заметил, что боги… несовершенны. Ведь тебе удалось бежать из башни.
— Боги несовершенны, говоришь? — с легкой ехидцей переспросила Тэлли. — Услышал бы тебя твой отец, Эндрю, что бы он сказал?
Он покачал головой.
— Не знаю. Но его здесь нет. Теперь жрец я.
В ту ночь они устроили стоянку около барьера. Эндрю сказал, что никто — в том числе и чужаки — не отважится подойти так близко к куклам посреди ночи. К этому месту относились с суеверным страхом — и самое главное, никому не хотелось, чтобы его мозги поджарились, если он ночью встанет по нужде и ненароком шагнет не в ту сторону.
Наутро они пошли обратно, в направлении деревни Эндрю. Двигались неторопливо, обходили стороной охотничьи угодья чужаков. За три дня пути Эндрю постоянно показывал себя отличным проводником и знатоком леса. Причем его познания были не только «дикарскими», многое он почерпнул у богов.






