ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вот уже много лет на свете нет некрасивых людей. Ну, если не считать подростков. На шестнадцатый день рождения каждый получает поистине королевский подарок — прекрасную внешность и идеальное здоров... Красивая Скотт Вестерфельд Часть первая Спящая красавица Не забывайте: самые красивые вещи в мире — самые бесполезные. Джон Рёскин, «Камни Венеции», том 1 ПРЕСТУПНИЦА «Что надеть?» — вот самый сложный вопрос, который приходилось решать каждый день. В приглашении в особняк Валентино насчет дресс-кода говорилось: «полуторжественный», и вот как раз приставка «полу-» выглядела загадочно. Это расплывчатое «полу-» оставляло слишком много неопределенностей, совсем как ночь, на которую не назначено ни бала, ни вечеринки. Особенно тяжело в подобных случаях молодым людям. Для них «полуторжественный» дресс-код может означать как пиджак и галстук (правда, с определенными видами воротников можно обойтись и без галстука), так и «все белое и манжеты навыпуск», если дело происходит летом, а также всевозможные фраки, жилеты, сюртуки, килты или ну очень стильные пуловеры. Правда, если подумать, девушкам такая формулировка тоже покоя ни сулила. Последствия могли быть прямо-таки взрывными — впрочем, в Нью-Красотауне любая формулировка приглашения означала безумную суету вечерних сборов. Тэлли больше нравились торжественные балы, на которые полагалось являться в строгих вечерних нарядах — так называемые «белогалстучные» или «черногалстучные». Да, в таком виде чувствуешь себя не очень-то вольготно, так что и веселье на балу не разгорится до тех пор, пока все не напьются, зато нет нужды ломать голову над тем, что же все-таки надеть. — Полуторжественный стиль, полуторжественный… — твердила Тэлли, вновь и вновь обшаривая взглядом свою необъятную гардеробную. Стойки с одеждой выезжали вперед и убирались внутрь, едва поспевая выполнять команды глазной «мыши» Тэлли, наряды бешено раскачивались на п

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Вот как? — Тэлли горько вздохнула. — Даже не знаю, догадался ли ты уже, Эндрю, или еще нет, но я вообще-то тут находиться не должна. Если меня увидит кто-то из старших богов, мне конец.

Он рассмеялся.

— Ты думаешь, я болван, Тэлли Юная Кровь? Я хорошо слушал твой рассказ про высокую башню. И я понял, что тебя отвергли.

— Отвергли?

— Да, Юная Кровь. У тебя есть отметина. Знак.

Он робко прикоснулся кончиками пальцев к ее лбу над левой бровью.

— Знак? О. Ну да… — Впервые с момента встречи с жителями лесной деревушки Тэлли вспомнила о своей флэш-татуировке. — И ты думаешь, это что-то означает?

Эндрю стал покусывать губы и отвел взгляд от Тэлли.

— Я не уверен, конечно. Отец мне ничего такого не рассказывал. Но у нас в деревне метят только тех, кто что-то украл.

— Это понятно. И ты решил, что я тоже… меченая?

Он смущенно отвернулся. Тэлли от удивления широко открыла глаза. Неудивительно, что деревенские жители так странно смотрели на нее: они решили, что татуировка — некий позорный знак.

— Послушай, Эндрю, это просто модная штучка. Нет, давай я скажу по-другому. Мы с друзьями сделали себе эти рисунки на коже просто так, забавы ради. Ты замечаешь, что этот знак иногда начинает двигаться?

— Да. Когда ты злишься, или когда тебе весело, или когда сильно задумаешься.

— Верно. Мы это называем «просветленность». И все же меня никто не выгонял. Я сама убежала.

— И тебя хотят вернуть домой. Понимаю. Знаешь… Когда боги приходят сюда, они оставляют свои аэромобили, а по лесу идут пешком.

Тэлли часто заморгала, но тут же радостно улыбнулась.

— И ты поможешь мне украсть аэромобиль у старших богов?

Эндрю только пожал плечами.

— Тебе от них не попадет? — спросила Тэлли.

Юный жрец задумчиво почесал подбородок.

— Мы должны быть осторожны. Но я заметил, что боги… несовершенны. Ведь тебе удалось бежать из башни.

— Боги несовершенны, говоришь? — с легкой ехидцей переспросила Тэлли. — Услышал бы тебя твой отец, Эндрю, что бы он сказал?

Он покачал головой.

— Не знаю. Но его здесь нет. Теперь жрец я.

В ту ночь они устроили стоянку около барьера. Эндрю сказал, что никто — в том числе и чужаки — не отважится подойти так близко к куклам посреди ночи. К этому месту относились с суеверным страхом — и самое главное, никому не хотелось, чтобы его мозги поджарились, если он ночью встанет по нужде и ненароком шагнет не в ту сторону.

Наутро они пошли обратно, в направлении деревни Эндрю. Двигались неторопливо, обходили стороной охотничьи угодья чужаков. За три дня пути Эндрю постоянно показывал себя отличным проводником и знатоком леса. Причем его познания были не только «дикарскими», многое он почерпнул у богов.