ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Город Ветров Керен Певзнер Глава первая, в которой героиня посещает ресторан в компании весьма сомнительных типов. Шить больше не хотелось. Я отложила в сторону плотный сатин и задумалась. Сколько это может продолжаться?! Просто чеховская Душечка какая-то: в ненаглядном муже моем заключена вся жизнь и смысл существования! О себе не думаю, только и выполняю все его прихоти. Захотел мой благоверный пройти курс по технике медитации у заезжего шарлатана – пожалуйста: вместо нового дивана, который я присмотрела в Доме мебели, денежки уплыли в карман проходимцу. А сейчас вот новая причуда – расшитый сатиновый костюм, черные шаровары и балахон для занятий восточными единоборствами. Чтобы он мог эстетически наслаждаться переливами материала, задирая к носу противника голую пятку. А ты, Марина, сиди и вышивай гладью, твое это самое женское дело! Марина – это я, жена Рустама Агабекова, веснушчатая домохозяйка, двадцати одного года от роду. Ко всем моим бедам я еще и рыжая, как марокканский апельсин. И костлявая, так что на улицах моего родного Баку мне вслед кричат время от времени: «Девишка, тебя папа-мама дома хлебом кормят?» Единственное, что примиряет меня с моей внешностью – глаза. Когда я снимаю очки, то видно, что они у меня зеленые. Рустам говорит, что в темноте они блестят, как у рыси. Глупости! Блестят не глаза, а слезы, которые их омывают, это я прочитала в женском журнале, в рубрике «Как увлечь предмет вашей страсти». Как будто я пылаю страстью к чемодану или к комоду, тоже мне предмет… Там было написано, что в темноте, когда вы будете с ним наедине, вспомните что-то печальное, чтобы ваши глаза увлажнились. Тогда он (предмет) обалдеет от чувственного блеска ваших гл

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Обычно я сидела в сторонке, душимая комплексами, и рисовала декорации, поправляя сползающие очки. В обсуждение шуток не вступала, думая, что у других получится лучше. И на сцену меня выпустили только потому, что Милочка переодевалась и не успевала к этому конкурсу. И вдруг такой выброс энергии…

Первым опомнился Рустам. Он схватил меня за руку и потащил в ванную умываться. Я мотала головой, как взнузданная лошадь, а он поливал и поливал меня. В результате мы оба были мокрые до нитки и в таком виде вошли в комнату, где сидела вся компания.

– Что это с вами? – спросил толстый Шурик, держа в руках чашку с вином.

– Это ее слезы, – буркнул Рустам и накинул на меня плед.

Вот так началась наша любовь. С тех пор мы не расставались все четыре институтских года. Ссорились и мирились, сидели рядом за одним столом, готовили один на двоих рефераты и курсовые проекты, и нас давно уже воспринимали как одно целое.

Он познакомил меня со своими родителями. Жили они в центре города, в массивном доме сталинской постройки. У этого дома в Баку было собственное имя – «Монолит», и жили в нем семьи из культурно-артистической элиты города. Квартиры там были роскошные, с высокими потолками и лепниной, и каждый мой визит к Рустаму увеличивал комплекс девочки из хрущевского дома.

Его отец был профессором истории в Академии наук и занимался периодом цивилизации ариев. Я-то по простоте душевной думала, что это немецкие фашисты, называвшие себя арийцами, но Рустам объяснил мне, что арии – это потомки эламитов, живших в древнем Иране еще до персов. Он показал мне кучу книг на разных языках в библиотеке его отца. Мне было непонятно, зачем мой приятель учился на инженера-электрика, когда у него была такая замечательная возможность продолжить семейную традицию, ведь его дед был один из образованнейших людей своего времени, но Рустам объяснил мне, что привык делать то, чего от него не ждут. Еще он рассказал мне, что интерес к истории у них в семье насчитывает многие поколения, так как существует легенда, передаваемая от отца к сыну, что прародителем семьи Агабековых был легендарный Рустам, герой древнеперсидского эпоса, и поэтому принято первенца в семье называть в честь него. Вот он, например, – Рустам Рустамович, и отец его тоже, и дед. Что ж, единственный отпрыск благородного семейства…

Все время нашей учебы в институте мы занимались у Рустама дома. У него была своя комната, компьютер. Чего же лучше? А я жила вместе с моей младшей сестричкой Стеллой, вертлявой восьмиклассницей, думающей только о мальчишках и о поп-музыке. Заниматься не было никакой возможности. Если Стелка была дома, она врубала на полную мощь магнитофон и бешено носилась по квартире. Вот у нее были черные кудри и ни одной веснушки.