ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Город Ветров Керен Певзнер Глава первая, в которой героиня посещает ресторан в компании весьма сомнительных типов. Шить больше не хотелось. Я отложила в сторону плотный сатин и задумалась. Сколько это может продолжаться?! Просто чеховская Душечка какая-то: в ненаглядном муже моем заключена вся жизнь и смысл существования! О себе не думаю, только и выполняю все его прихоти. Захотел мой благоверный пройти курс по технике медитации у заезжего шарлатана – пожалуйста: вместо нового дивана, который я присмотрела в Доме мебели, денежки уплыли в карман проходимцу. А сейчас вот новая причуда – расшитый сатиновый костюм, черные шаровары и балахон для занятий восточными единоборствами. Чтобы он мог эстетически наслаждаться переливами материала, задирая к носу противника голую пятку. А ты, Марина, сиди и вышивай гладью, твое это самое женское дело! Марина – это я, жена Рустама Агабекова, веснушчатая домохозяйка, двадцати одного года от роду. Ко всем моим бедам я еще и рыжая, как марокканский апельсин. И костлявая, так что на улицах моего родного Баку мне вслед кричат время от времени: «Девишка, тебя папа-мама дома хлебом кормят?» Единственное, что примиряет меня с моей внешностью – глаза. Когда я снимаю очки, то видно, что они у меня зеленые. Рустам говорит, что в темноте они блестят, как у рыси. Глупости! Блестят не глаза, а слезы, которые их омывают, это я прочитала в женском журнале, в рубрике «Как увлечь предмет вашей страсти». Как будто я пылаю страстью к чемодану или к комоду, тоже мне предмет… Там было написано, что в темноте, когда вы будете с ним наедине, вспомните что-то печальное, чтобы ваши глаза увлажнились. Тогда он (предмет) обалдеет от чувственного блеска ваших гл

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Просто вселенская несправедливость! В нашем роду только прабабка Стелла, уроженка Кракова, была рыжая, и надо же все это досталось мне, а не Стелке, которую назвали в ее честь.

Мама Рустама, вальяжная Наргиз-ханум, всегда приветливо встречала меня и первым делом усаживала за стол. Она говорила, что перед тем, как начать заниматься, необходимо как следует поесть. Она не работала, вела дом и была большая мастерица по части кавказской кухни. Как-то она взяла меня на центральный рынок, куда обычно отправлялась за покупками на неделю, и я видела, как она степенно плыла меж рядов, а усатые продавцы наперебой предлагали: «Наргиз-ханум, посмотрите сюда, что за виноград, мед, утром сорвал.» И она брала сочащийся янтарный виноград «Дамские пальчики», который рос только в одном месте – на песчаных дюнах около селения Пиршаги.

Шофер профессора Агабекова относил покупки в машину, а она продолжала налегке прохаживаться по рядам, выбирая то красную рыбу, то парную вырезку, иногда торгуясь, но так, чтобы лишь поддержать традицию. Наргиз-ханум была дама пышная, статная, несмотря на средний рост, и смотреть на нее местным мачо было сплошное удовольствие.

Несколько месяцев назад, когда мы сидели у Рустама и вовсю готовились к защите дипломного проекта, Наргиз-ханум заглянула в комнату и пригласила нас за стол. Мы охотно оторвались: я – от компьютера, где я писала сразу две дипломные записки, а Рустам – от чертежей (так уменьшался объем работы) и направились в столовую.

Новость о том, что мы женимся, Рустам объявил за обедом, когда его мать поставила на стол золотистую кюфту – наваристый мясной бульон с крупными фрикадельками. Половник выскользнул из ее рук и упал в фарфоровую супницу.

– Что ты говоришь, Рустам? – всплеснула она руками.

Я залилась краской. Это еще одно, за что я ненавижу свою рыжину, я краснею по малейшему поводу.

Профессор Агабеков отложил в сторону ложку и внимательно посмотрел на сына:

– Ты отдаешь отчет в своих словах?

– Да, – строптиво ответил Рустам.

– А что Марина скажет по этому поводу? – обратился он ко мне.

Наклонив голову, я потупилась и ничего не произнесла.

– А почему такая срочность? – обеспокоено спросила мать Рустама. – Что, есть причина?

– Успокойтесь, мои дорогие родители, Марина не беременна.

Я уже не могла этого вынести. Вскочив из-за стола, я бросилась в комнату Рустама и захлопнула дверь. За стеной раздавались звуки голосов на повышенных тонах. Разговор продолжался довольно долго, и я оказалась в дурацком положении: выйти сейчас из комнаты было неудобно, а сидеть, ничего не делая, еще хуже; не хотелось выглядеть, будто я подслушиваю. И тогда, ничего не придумав лучшего, я вновь включила компьютер и села за диплом. Когда спор закончится, неизвестно.