ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Береговая охрана провинциального английского городка буквально сбилась с ног. Бесследно исчез бизнесмен и экс-парламентарий Гарри Ричмонд, который вышел на яхте в море. Наконец, удается обнаружить и я... Обман Клэр Фрэнсис ГЛАВА 1 Орган громко гудит на одном неровном аккорде. Раскаты звуков подавляют шорох одежды, покашливания, шелест страниц молитвенников. Я поднимаюсь с опозданием, и Джош, вскочивший с откровенной и бесстыдной поспешностью, недоуменно оборачивается, скорчив гримасу от нетерпения. Джош – это наш девятилетний сын. Пока еще не только мой, а наш. Хотя Гарри погиб уже три месяца назад, я никак не могу привыкнуть к тому, что Джош остался без отца. Такая мысль кажется мне слишком бесповоротной. Последний псалом. У меня на душе становится легче. Я думаю, этого ощущения быть не должно, но служба слишком затянулась. Уже произнесены три эпитафии, которые почти не относились к тому Гарри, какого я знала. Я ужасно устала: ноги затекли, в голове тяжесть. Утро пролетело невероятно быстро. Мне хотелось бы проиграть его сначала. Но с того момента, как я разбудила детей и мы молча сели за завтрак, мой мозг как бы отключился. Так со мной бывает часто. Даже после стольких дней без Гарри я все еще не верю в его смерть и мне кажется, что однообразная череда молитв, эпитафий и псалмов мне просто приснилась. Я остро осознаю, что для меня эта панихида очень важна, что она предоставляет мне и детям единственный шанс свыкнуться со смертью Гарри. Но эту возможность я использовала не до конца. Единственное чувство, которое я испытываю в полной мере, это опустошенность. Именно опустошенность и еще ужасно неприятное ощущение в желудке, которое после всего случившегося стало уже таким привычным, что я его почти не замечаю. Мы с чувством начинаем вторую строфу. Кэти стоит почти вплотную слева от меня. С самого начала службы она сжимает мою руку. Ее холодное, но твердое прикосновени

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Два поставленных торцами друг к другу стола я покрываю белоснежными скатертями, как на французской свадьбе.

Сегодня в сборе вся семья. Справа от меня сидит Чарльз, слева – Диана, а дальше – Энн и Джек. Я не думала, что Джек придет – он ведь постоянно подчеркивает, что очень занят. Но полагаю, что в глубине души он любит такие семейные торжества, тем более теперь, когда он выступает в роли нашего ангела-хранителя. Хотя Джек и не склонен подчеркивать эту свою роль, многие догадываются о ней, и это ему явно приятно. Правда, Молли говорит, что иногда он туманно намекает на участие в нашей жизни, и я могу себе представить, как он роняет с нарочитой скромностью: «Ну о чем вы, я просто делаю для них то, что могу».

Зная о моих финансовых проблемах, некоторые знакомые делают в этой связи весьма определенные заключения. Так, несколько дней назад на мое замечание о долгах Энн спросила:

– Разве Джек не может тебе помочь?

Когда же в ответ я вопросительно посмотрела на нее, она подняла брови, как бы говоря: «Не считай меня полной идиоткой».

Нельзя сказать, чтобы Джек был совсем уж в стороне от подобных слухов. Время от времени он навещает меня с видом инвестора, который проверяет, как работают его вложения. Правда, старается не привлекать к этим визитам внимания окружающих. Свою приметную машину Джек паркует вдалеке от моего дома. Это и понятно: я до сих пор остаюсь в центре всеобщего интереса, и интерес этот не лишен оттенка скандальности.

Но меня не очень-то беспокоит общественное мнение. Я довольна степенью взаимного делового понимания, что установилось между мною и Джеком. И даже тем обстоятельством, что пока надо мною витает тень скандала, Джек не предпримет никаких ненужных мне шагов по дальнейшему сближению.

Правда, сегодня он время от времени перехватывает мой взгляд и посылает свою фирменную очаровывающую улыбку.

С Энн у меня тоже установилось некоторое взаимопонимание, хотя и менее устойчивое, чем с Джеком. Мы пришли к молчаливому согласию избегать оскорбительных выпадов в отношении друг друга, мы взаимно вежливы, мы обмениваемся улыбками. Сейчас Энн поднимает свой бокал и восклицает:

– Какой замечательный день!

Но я не питаю иллюзий относительно этой демонстрации семейного единения. Она по-прежнему уверена, что я в чем-то виновата. Время от времени я читаю эту мысль в ее взгляде, и мне кажется, что при моем приближении Энн как-то вся сжимается.

– О чем она говорит? – скрипуче спрашивает Диана, которая за этот год сильно постарела. – Сегодня же холодно. Холодно! – И в ее голосе я узнаю интонации Гарри, а в профиле – его черты. Я беру кардиган, висящий на спинке стула Дианы и укутываю им ее плечи. На секунду мысленно представляю себе, что таким же капризным в старости был бы и Гарри.