Только бедные девушки и могут так любить.
Жюли
. Что это вы говорите, сударь?
Минар
. Вы прекрасны, как никогда...
(В сторону.)
Она помешалась от любви... Надо положить этому конец...
(Вслух.)
Но...
Жюли
. «Но», Адольф, — слово коварное.
Минар
. Ваш отец воззвал к моей чувствительности. Он убедил меня, что любовь — эгоистическая страсть.
Жюли
. Со стороны двух человек.
Минар
. Даже трех. Он нарисовал мне картину вашей будущей жизни, и я понял, как велика разница между жалким существованием и богатством. Жюли, ведь есть любовь и любовь.
Жюли
. Любовь одна.
Минар
. Любовь, обрекающая вас на нищету, — безрассудна; любовь, приносящая себя в жертву ради вашего счастья, — героична...
Жюли
. Все мое счастье, Адольф, в том, чтобы принадлежать вам.
Минар
. Ах, если бы вы слышали, что говорил ваш отец! Он умолял меня отказаться от вас!
Жюли
. И вы отказались?
Минар
. Пытаюсь, хотел бы, да не могу. Внутренний голос подсказывает мне, что никто не будет меня так любить, как вы...
Жюли
. Конечно, сударь, моя любовь... Впрочем, к чему опять говорить о моей любви?
Минар
. Уж из одной благодарности я должен принести себя в жертву.
Жюли
. Прощайте, прощайте, сударь!
Адольф уходит.
Уходит. Не оборачивается! О боже мой!
ЯВЛЕНИЕ ДВЕНАДЦАТОЕ
Жюли одна, смотрится в зеркало.
Жюли
. Красота! Несравненное преимущество, единственное, которое нельзя приобрести за деньги и которое тем не менее пустой призрак, пустой обман, — тебя, красота, недостает мне! О, я знаю это. Я стараюсь заменить тебя ласкою, нежностью, покорностью, бескорыстной преданностью, когда жизнь свою отдаешь, как крупицу ладана на алтарь... И вот все надежды бедной дурнушки разлетелись! Идол, которого я боготворила, в одно мгновение рассыпался в прах. Итак, слова: «Я хороша, я могу очаровать, могу исполнить предначертание женщины, дать счастье и сама насладиться им» — эта опьяняющая мысль, увы, никогда не утешит мое бедное сердце. Мечты рассеялись, все оказалось сном...
Никто не осушит моих слез, я проживу всю жизнь в одиночестве! Он не любил меня. Я сама наделила этот призрак своими собственными достоинствами, своими собственными чувствами, но призрак исчез... и горе мое всем покажется столь нелепым, что я должна скрыть его в тайниках души... Ну же, вздохнем в последний раз над первой любовью и покорно примем участь многих женщин — станем игрушкою неведомой жизни! Станем госпожою де ла Брив и спасем отца. Откажемся от прекрасного венка любви, неповторимой, чистой и взаимной любви!
Минар
. Я, Жюли, много могу выстрадать, ну а вы? Достаточно ли вы закалены, чтобы вынести горе? На первых порах нам пришлось бы делиться только горестями...
Жюли
. Прощаю вам ваше тщеславие, ваш расчет, так простите же и вы мне мое упорство. Раз вы меня любите — все мне кажется возможным.
Минар
.






