ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

“Ангелочек”, по определению автора, - история маленького человека. Героиня до последних страниц безымянна: малый рост, малые духовные запросы безгрешного почти существа дают возможность знакомить с не... Ангелочек Евгений Анатольевич Даниленко * * * На первых фотографиях она предстает существом без лица, с одними глазами, окаймленными самодельными оборками. Затем она же, но по прошествии времени, у новогодней елки. Сельский фотограф увековечил малышку, позирующую, заложив руки за спину, выпятив округлый животик в малой ей уже кофте, измятой юбке, шароварах с пузырями на коленках и зашнурованных черными шнурками белых ботиночках с облупленными носами. Далее — групповой снимок мальчишек и девчонок в “испанках”. Детвора выстроилась на фоне моря, такого светлого, что оно кажется пустым местом. И она, наша малышка, крайняя слева во втором ряду — “испанка” сдвинута на затылок, и отчетливо виден этот узкий и выпуклый, как у козочки, лобик… * * * Забравшись в сад артиллериста последней всемирной войны деда Тараса, малышка при сигнале тревоги замешкалась, и в то время как остальная ребятня с визгом прыгала через заборы, оказалась нос к носу с хозяином, неожиданно выступившим из-за ствола засохшей алычи. Шагнув примотанной ремнем к бедру деревяшкой, знаменитый воин погрузил ее в букс между босых стопочек обомлевшей воровки. Нагнувшись, притянул ее к себе. Малышка ощутила запах, исходивший от страшного деда, — земли, табака, вина. Услышала удары его сердца. В следующую секунду ее отпустили, пробормотав с усмешкой: — Хороша выйдет сучка… Рассыпав украденные жерделы, малышка метнулась к забору. Перелезая через него, сделала неловкое движение и с размаху оседлала заостренную плаху. С той поры на исподе ляжечки остался шрам — в память о посещении сада. * * * Село, где жила малышка, было как все южные села. Зимой стояла гигантская грязь, которую жители месили литой резиной сапог. Вес

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Старшая сестра влепила пощечину. Страдалица, захлебнувшись ревом, смолкла. И, обратившись несчастным мокрым лицом к заднему стеклу, только смотрела — угрюмо, страстно, на своего возлюбленного.

Мотоцикл занесло. Вильнув, он, развернувшись поперек грунтовки, встал. Все заволокло подоспевшее облако. Из него выскочил человек в надувшейся пузырем рубашке…

Справа по борту замелькали деревья лесополосы. Шумящий зеленый занавес скрыл от глаз малышки ее предмет.

Вечером того же дня, благодаря “Аэрофлоту”, она находилась уже в Москве. Истерик, катаний по полу (к которым невольница прибегла тотчас по краткой остановке в родительском доме) уже не было. Лицо ее было бледным и еще носило следы горькой задумчивости. Веки припухли от выплаканных обильных слез. Но уже раз или два бросался украдкой взгляд на новый брючный костюм сестры, ее золотые сережки.

Наконец, уступив настойчивым просьбам, малышка прошлась по ковру номера в сестриных французских “лодочках”, под восхищенные восклицанья, помимо воли любуясь ловким каблуком.

В золотистом тумане промелькнула также мысль о том, что было б неплохо, если б сейчас ее в этих туфельках увидел мсье Алтухов.

Минула ночь.

Наступившим утром сестра просветила малышку относительно возможностей, таящихся в чековых магазинах. В одной из “Березок” для нее приобрели противосолнечные очки со специальной цепочкой. В другой — портативный “Панасоник”. В третьей — туфельки, точно такие, как у старшей. Плюс вельветовые, цвета кофе с молоком, джинсы. Трикотажное платье. Две рубашки “а-ля пилот”, чрезвычайно модные в описываемый период. Куртку из искусственной кожи. Ну и по мелочи — колготки, носки, носовые платочки, очаровательные бюстгальтеры, трусики… И после этого ослепительный образ многодетного механика, как-то стушевавшись, померк.

* * *

Съездив вместе с малышкой на море, догуливать отпуск офицерша и ее муж собрались у его родителей, в Коми. Малышке они купили билет на поезд и отправили к матери и отцу.

После столицы и Пицунды, отуманенная впечатленьями, которые ей еще предстояло переварить, малышка вновь оказалась в деревне…

День ушел на визиты к бывшим подружкам, демонстрации, под восхищенные охи и писк, новых нарядов, набора косметики. Затем, в итальянских очках и бикини, был посещен местный водоем Чехрак.

На галечном берегу валялся мертвый рак. Малышка присела над ним, разглядывая членистоногое. “И вот рачок, — подумалось ей. — Ну и как, спрашивается, можно поставить жену рачком?.. О, как все загадочно и странно!”

Второй день своего пребывания в родовом гнезде малышка провела за стиркой, на которой была, право слово, помешана.