ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

“Ангелочек”, по определению автора, - история маленького человека. Героиня до последних страниц безымянна: малый рост, малые духовные запросы безгрешного почти существа дают возможность знакомить с не... Ангелочек Евгений Анатольевич Даниленко * * * На первых фотографиях она предстает существом без лица, с одними глазами, окаймленными самодельными оборками. Затем она же, но по прошествии времени, у новогодней елки. Сельский фотограф увековечил малышку, позирующую, заложив руки за спину, выпятив округлый животик в малой ей уже кофте, измятой юбке, шароварах с пузырями на коленках и зашнурованных черными шнурками белых ботиночках с облупленными носами. Далее — групповой снимок мальчишек и девчонок в “испанках”. Детвора выстроилась на фоне моря, такого светлого, что оно кажется пустым местом. И она, наша малышка, крайняя слева во втором ряду — “испанка” сдвинута на затылок, и отчетливо виден этот узкий и выпуклый, как у козочки, лобик… * * * Забравшись в сад артиллериста последней всемирной войны деда Тараса, малышка при сигнале тревоги замешкалась, и в то время как остальная ребятня с визгом прыгала через заборы, оказалась нос к носу с хозяином, неожиданно выступившим из-за ствола засохшей алычи. Шагнув примотанной ремнем к бедру деревяшкой, знаменитый воин погрузил ее в букс между босых стопочек обомлевшей воровки. Нагнувшись, притянул ее к себе. Малышка ощутила запах, исходивший от страшного деда, — земли, табака, вина. Услышала удары его сердца. В следующую секунду ее отпустили, пробормотав с усмешкой: — Хороша выйдет сучка… Рассыпав украденные жерделы, малышка метнулась к забору. Перелезая через него, сделала неловкое движение и с размаху оседлала заостренную плаху. С той поры на исподе ляжечки остался шрам — в память о посещении сада. * * * Село, где жила малышка, было как все южные села. Зимой стояла гигантская грязь, которую жители месили литой резиной сапог. Вес

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Совхоз выделил инженеру жилье, и его семейство получило возможность приехать.

В первый же день по прибытии жена, каракалпачка, явилась на работу к разлучнице. Выстроив перед ней двух мальчиков, трех и четырех лет, и восьмилетнюю девочку, каракалпачка тихим голосом, не прибегая к оскорблениям, объявила, что если кое-кто будет продолжать встречаться с ее мужем, то произойдет следующее:

— Я повешу детей. А сама обольюсь керосином и чиркну спичкой…

В сумерках при помощи Мотайло малышка вызвала на балку того, кого молва давно записала ей в любовники. Он пришел потерянный, дыша через горящую зловещим огоньком папиросу. Ни слова не говоря, малышка взяла за руку человека, который ни разу ее даже не поцеловал, и повела к себе.

С той поры они начали встречаться открыто, на глазах у села. Ни тот, ни другой, кажется, не мог уже жить без этих свиданий.

Стояла уборочная, и инженер днями пропадал в поле, заворачивая домой лишь поспать, переменить пропотевшую насквозь рубаху. Однако поспать не удавалось. Жена принималась резать детей, обливаться керосином.

Целуя руки и залитое слезами лицо малышки, Алтухов просил ее об одном — вычеркнуть его из своей жизни!

Затем с еще большим жаром уговаривал набраться терпения, войти в положение отца троих детей.

Малышка не открывала любовнику дверь. Заставляла терзаться напрасными ожиданьями. Потом, чувствуя: разорвется сердце, если не увидеться с прокуренным, хмельным, измученно улыбающимся человеком, летела на попутках в поля, подсылала Мотайло и бродила по сумрачной балке, желая одного — услышать скорее знакомые шаги…

* * *

В очередной отпуск прибыла старшая сестра. Алжира достиг слух о романе хормейстера с начальником мехмастерской.

Сестра и ее муж-офицер въехали в заповедник стяжателей с первым рассветным лучом. Остановив такси возле хаты, где обреталась руководительница народного хора, они решительно принялись осуществлять то, для чего, главным образом, явились из своего лучезарного алжирского далека.

Получаса не прошло, как зареванная, шепотом твердящая: “Я вас ненавижу”,— малышка поместилась на заднем сиденье такси. Затем и чемоданы с ее скарбом были заброшены в багажник.

Старшая сестра поспешно прощалась со старухой, давшей малышке кров. Муж-офицер, дымя “Мальборо”, зорко следил за окрестностью.

Когда достигли междугородной трассы, по которой в обоих направлениях летели грузовики, автобусы, легковушки, позади появилось облачко пыли и понеслось над грунтовкой, которую только что одолело такси.

— Пустите, меня к нему!!! — крикнула малышка и, разразившись рыданьями, рванулась к запертой дверце.

Уже можно было в пыли различить мотоцикл с коляской, пригнувшегося к рулю Алтухова.

— Пустите!.. Я вас ненавижу! — вопила малышка, беснуясь в салоне такси, набирающего ход.