ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

“Ангелочек”, по определению автора, - история маленького человека. Героиня до последних страниц безымянна: малый рост, малые духовные запросы безгрешного почти существа дают возможность знакомить с не... Ангелочек Евгений Анатольевич Даниленко * * * На первых фотографиях она предстает существом без лица, с одними глазами, окаймленными самодельными оборками. Затем она же, но по прошествии времени, у новогодней елки. Сельский фотограф увековечил малышку, позирующую, заложив руки за спину, выпятив округлый животик в малой ей уже кофте, измятой юбке, шароварах с пузырями на коленках и зашнурованных черными шнурками белых ботиночках с облупленными носами. Далее — групповой снимок мальчишек и девчонок в “испанках”. Детвора выстроилась на фоне моря, такого светлого, что оно кажется пустым местом. И она, наша малышка, крайняя слева во втором ряду — “испанка” сдвинута на затылок, и отчетливо виден этот узкий и выпуклый, как у козочки, лобик… * * * Забравшись в сад артиллериста последней всемирной войны деда Тараса, малышка при сигнале тревоги замешкалась, и в то время как остальная ребятня с визгом прыгала через заборы, оказалась нос к носу с хозяином, неожиданно выступившим из-за ствола засохшей алычи. Шагнув примотанной ремнем к бедру деревяшкой, знаменитый воин погрузил ее в букс между босых стопочек обомлевшей воровки. Нагнувшись, притянул ее к себе. Малышка ощутила запах, исходивший от страшного деда, — земли, табака, вина. Услышала удары его сердца. В следующую секунду ее отпустили, пробормотав с усмешкой: — Хороша выйдет сучка… Рассыпав украденные жерделы, малышка метнулась к забору. Перелезая через него, сделала неловкое движение и с размаху оседлала заостренную плаху. С той поры на исподе ляжечки остался шрам — в память о посещении сада. * * * Село, где жила малышка, было как все южные села. Зимой стояла гигантская грязь, которую жители месили литой резиной сапог. Вес

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мальчик, вылитый маленький лорд, останавливается подле нее.

— Ты моя самая красивая мама!

— Веди себя хорошо, — неловко потрепав мальчика по щеке (она не очень любит детей), произносит малышка, — покуда мы с папой будем на парти. Слушайся бабушку.

Малышка не знает, что еще добавить.

И вот она мчится по улице Горького в белой “Волге”, за рулем которой сидит ее муж, принятый чехословаками за Карела Готта.

* * *

По истечении третьих суток пребывания в О., расписавшись в ведомости, Георгий Львович получил причитающееся ему денежное вознаграждение. Сел с малышкой в такси. Они отправились к малышкиной знакомой.

Знакомая, ее звали Маша, конечно, была предупреждена о визите. Однако при виде прапорщика Белосельцева из фильма “Галоп”, задумчиво певшего под гитару, ахнула, протянула Белосельцеву-Низкошапскому руку, ахнула еще раз, когда гость руку ловко поцеловал, и, польщенная, слегка сбитая с толку, принялась хлопотать.

Ужин с разговорами продолжился часов до одиннадцати. Затем малышка и Маша, захватив грязные тарелки, удалились на кухню.

Десятилетний Машин сынишка, измазанный шоколадным кремом, таращился на телеэкран, где сновали фигурки хоккеистов.

Приятное возбуждение, с которым Низкошапский появился в этой квартире, прошло. Ему было жарко в лыжных шароварах, пододетых под джинсы.

Георгий Львович был частью Москвы, какова она есть. Желая поставить себя на равной ноге с этими шушукающимися на кухне провинциалками, он невольно принужден был лицедействовать. Теперь воспоминание о двух-трех выражениях, при помощи которых он, о, всего лишь слегка подретушировал свой образ, заставляло Низкошапского испытывать нравственные муки.

Вообще он был славный малый. Недурно рисовал маслом московские дворики, ощутимо передавая в своих картинах атмосферу шестидесятых, когда сам Георгий Львович был так юн и снимался одновременно в нескольких картинах, и все бурлило, и, казалось, вот-вот, там, за следующим поворотом, начнется новая удивительная жизнь!

Появилась Маша. Взяла полусонного сына за руку, что-то говоря ему, увела в прихожую. Минут через пять, в пальто, пуховом платке возникла на пороге.

— До свидания, — преувеличенно громко и весело заговорила она. — Спасибо, что зашли!.. Приятно было познакомиться!

— Мне тоже очень приятно, — по-снайперски попадая в Машин радушно-игривый тон, откликнулся Низкошапский.

Входная дверь захлопнулась, щелкнул замок.

“Черт, — запоздало подумалось актеру. — Куда она на ночь глядя? И потащила ребенка за собой…”

В комнату входит малышка. Вид сконфуженный.

— Я говорила ей! А Маша… Она к маме ночевать пошла.

Словно в пьесе, возникает неловкая пауза.

“Все-таки необыкновенно хороша”, — думает Низкошапский.

Он просит малышку присесть. Начинает легонько прижимать к губам ее пальчики.