ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

“Ангелочек”, по определению автора, - история маленького человека. Героиня до последних страниц безымянна: малый рост, малые духовные запросы безгрешного почти существа дают возможность знакомить с не... Ангелочек Евгений Анатольевич Даниленко * * * На первых фотографиях она предстает существом без лица, с одними глазами, окаймленными самодельными оборками. Затем она же, но по прошествии времени, у новогодней елки. Сельский фотограф увековечил малышку, позирующую, заложив руки за спину, выпятив округлый животик в малой ей уже кофте, измятой юбке, шароварах с пузырями на коленках и зашнурованных черными шнурками белых ботиночках с облупленными носами. Далее — групповой снимок мальчишек и девчонок в “испанках”. Детвора выстроилась на фоне моря, такого светлого, что оно кажется пустым местом. И она, наша малышка, крайняя слева во втором ряду — “испанка” сдвинута на затылок, и отчетливо виден этот узкий и выпуклый, как у козочки, лобик… * * * Забравшись в сад артиллериста последней всемирной войны деда Тараса, малышка при сигнале тревоги замешкалась, и в то время как остальная ребятня с визгом прыгала через заборы, оказалась нос к носу с хозяином, неожиданно выступившим из-за ствола засохшей алычи. Шагнув примотанной ремнем к бедру деревяшкой, знаменитый воин погрузил ее в букс между босых стопочек обомлевшей воровки. Нагнувшись, притянул ее к себе. Малышка ощутила запах, исходивший от страшного деда, — земли, табака, вина. Услышала удары его сердца. В следующую секунду ее отпустили, пробормотав с усмешкой: — Хороша выйдет сучка… Рассыпав украденные жерделы, малышка метнулась к забору. Перелезая через него, сделала неловкое движение и с размаху оседлала заостренную плаху. С той поры на исподе ляжечки остался шрам — в память о посещении сада. * * * Село, где жила малышка, было как все южные села. Зимой стояла гигантская грязь, которую жители месили литой резиной сапог. Вес

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

“Может, это так и положено, — проносится в голове малышки. — А я… ничего не понимаю!”

— Георгий Львович, — совсем как недавно на набережной, шепчет она.

Низкошапский, человек деликатный, поняв состояние девушки, оставляет в покое ручки. Поставленным голосом негромко декламирует стихи Есенина, Киплинга, Шелли…

Малышка не особенно смыслит в поэзии. Но от жгучих, клокочущих строф, читаемых профессионалом, в ушах у нее начинает шуметь.

Покосившись на слушательницу, актер с неподдельною нежностью шепчет:

— Лапушка, — и целует малышку в губы.

В поцелуях, чтеньи стихов ночь пролетает незаметно.

* * *

Закрыв за актером дверь, малышка (правда, не отдавая себе в этом отчета) испытывает облегчение. Смотрит в зеркало. Лицо немножко осунувшееся, но поистине чудесны глаза! Сложив губы трубочкой, малышка издает чмокающий звук.

Направляется в ванную, и вдруг — какой-то укол… “А говорил, — неожиданно насмешливо думает она, — в чемодане в Москву увезу!” Ей становится досадно — нет, не за свои неосуществившиеся надежды, а за то, что, отправляясь на это свидание, тайком взяла Оленькин гарнитур: дьявольские гипюровые трусики и бюстгальтер.

Приняв душ, малышка простирнула бельишко, развесила его на батарее.

Зевая, голая, повыключала везде свет, юркнула в Машину кровать и, устроившись под одеялом в своей любимой позе на животе, с согнутой ногой, тотчас заснула.

* * *

На память о краткосрочном романе у нее остались несколько фотографий, которые сделал киномеханик, он же штатный фотограф. На этих снимках — Георгий Львович на фоне зрительного зала, в фойе, садящийся в “уазик”, перед микрофоном, над тарелкой с рассольником, оглянувшийся через плечо на малышку…

* * *

Вероятно, прогулочки в нейлоновых колготках посреди северной зимы дали о себе знать. Малышка узнала дорогу в женскую консультацию.

Здешние специалистки, осмотрев пациентку, объявили, что там у нее все создано для любви. Обладательнице подобного сокровища нужно как можно скорее замуж, а далее все болячки моментально пройдут!

Прописав кое-какие лекарства, докторши просили малышку их не забывать. И она не забывала.

Как-то раз, летом, она сидела на кушетке в коридоре консультации, ожидая приглашения в кабинет. Малышка несколько дней назад возвратилась из деревни. На побывке были сестра с мужем, их подросшая восьмилетняя дочь. Она ни на шаг не отходила от тети. Пристально разглядывала ее. Вдруг порывисто обнимала и шептала на ухо: “Я, когда вырасту, хочу быть на тебя похожа…”.

Офицерская чета наконец оставила Алжир. Леонтий сделался преподавателем в киевском танковом. Сестра — шила, вязала и, со своим незаконченным высшим, возилась с дошколятами в детском саду.

На привезенные из Алжира деньги супруги обставили квартиру и оделись-обулись.