ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

“Ангелочек”, по определению автора, - история маленького человека. Героиня до последних страниц безымянна: малый рост, малые духовные запросы безгрешного почти существа дают возможность знакомить с не... Ангелочек Евгений Анатольевич Даниленко * * * На первых фотографиях она предстает существом без лица, с одними глазами, окаймленными самодельными оборками. Затем она же, но по прошествии времени, у новогодней елки. Сельский фотограф увековечил малышку, позирующую, заложив руки за спину, выпятив округлый животик в малой ей уже кофте, измятой юбке, шароварах с пузырями на коленках и зашнурованных черными шнурками белых ботиночках с облупленными носами. Далее — групповой снимок мальчишек и девчонок в “испанках”. Детвора выстроилась на фоне моря, такого светлого, что оно кажется пустым местом. И она, наша малышка, крайняя слева во втором ряду — “испанка” сдвинута на затылок, и отчетливо виден этот узкий и выпуклый, как у козочки, лобик… * * * Забравшись в сад артиллериста последней всемирной войны деда Тараса, малышка при сигнале тревоги замешкалась, и в то время как остальная ребятня с визгом прыгала через заборы, оказалась нос к носу с хозяином, неожиданно выступившим из-за ствола засохшей алычи. Шагнув примотанной ремнем к бедру деревяшкой, знаменитый воин погрузил ее в букс между босых стопочек обомлевшей воровки. Нагнувшись, притянул ее к себе. Малышка ощутила запах, исходивший от страшного деда, — земли, табака, вина. Услышала удары его сердца. В следующую секунду ее отпустили, пробормотав с усмешкой: — Хороша выйдет сучка… Рассыпав украденные жерделы, малышка метнулась к забору. Перелезая через него, сделала неловкое движение и с размаху оседлала заостренную плаху. С той поры на исподе ляжечки остался шрам — в память о посещении сада. * * * Село, где жила малышка, было как все южные села. Зимой стояла гигантская грязь, которую жители месили литой резиной сапог. Вес

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Свекровь появлению в доме молодки обрадовалась несказанно. Буквально на следующий день она занемогла и с той поры не расставалась с повязанной вокруг головы тряпкой. Старуха вставала с постели лишь на оправку. А также когда требовалось примерить очередное платье, купленное мамочке сыном с получки. Покрутившись перед трюмо, карга прятала обнову в шифоньер, где на плечиках уже висело множество индейских нарядов. Выпускала из-под засаленной повязочки кудельки и, шмякнувшись на диван, оттуда вещала о том, как не повезло ей с невесткой, которая, сегодня производя приборку, протерла телевизор влажной тряпкой, в то время как с самого 1975 года он протирался сухой!

* * *

Ни с того ни с сего на гиганте, где Яша давал сто три процента производительности труда, организовался кооператив по строительству девятиэтажного дома. Яшу включили в списки. Но требовалось сделать первоначальный взнос. Яша и Нина долго, с взаимными упреками, смехом и слезами занимали деньги у знакомых, ближних и дальних родственников. И еще дольше раздавали долги. И были вычеркнуты из списков. И снова в них внесены. И опять вычеркнуты. А когда, оставив надежды и даже перестав следить за ростом многоквартирщика на набережной, супруги поставили на данном проекте крест, к ним пришли и сказали:

— Ну куда вы запропастились? Вносите оставшуюся часть суммы и идите, вселяйтесь в свою двухкомнатную на уровне вершин тополей…

* * *

Старуха после переезда сына с невесткой на новую квартиру поправилась. В одном из своих неброских нарядов нагрянула к молодым. И начала являться ежедневно. Занимала позицию на купленной в рассрочку тахте. Сидела, с тихой улыбкой следя за невесткой, что бы та ни делала — пылесосила ли, готовила или стирала.

Дождавшись возвращения сына с работы, матушка зазывала его на кухню. Пошушукавшись, убиралась восвояси. А Яша начинал выспрашивать:

— Игнорируешь мать? Она приехала в гости, а ты молчком ходила мимо нее! Тебе не о чем поговорить с моей матерью?..

Однажды Нина не выдержала.

— Чтоб ноги ее больше здесь не было. Или…

— Что?

— Разведусь с тобой к черту!

Тотышев полагал, что беременной на восьмом месяце, безработной и не имеющей средств к существованию некуда от него деться. Но вдруг она заявляет: “Разведусь!”.

Яша метнул яростный взгляд и, в полном затмении, влепил оплеуху. Взвыв, половина его ринулась на балкон…

Яша едва успел задержать женушку.

— Ты поднял руку! — выговаривали ему сквозь рыданья. — На меня еще никто руку — не под-ни-ма-а-а-а!..

Соблюдая свою натуру, Тотышев крепился, куря. Но от дальнейших горестных подвываний на него напал ужас. Подсознательно прибегая к опыту миллиардов предшественников, Яша бухнулся на колени.

Затем неуклюже пополз туда, куда диктовал ему ползти властный инстинкт.