— Я не нуждаюсь в вашей службе! — отрезал Карл и повернулся к нему спиной.
Герцог поклонился и вышел. Теперь он должен был как можно скорее покинуть этот опасный двор, где царил закон кинжала. Бегством пришлось спасаться и кардиналу Лотарингскому. Анна д'Эсте, их мать, посоветовала Генриху как можно быстрее жениться, иначе гнев короля не умерить. Герцог де Гиз согласился. Без промедления устроилась его женитьба на Екатерине Клевской, принцессе Порсиан,
[13]
молодой вдове Антуана де Круа. Однако герцог Анжуйский при следующей встрече с герцогом де Гизом все же пригрозил ему:
— Советую вам не пытаться снова увидеть мою сестру и даже не думать о ней, иначе я вас убью.
В этом новом семействе Атридов
[14]
злыми демонами поселились зависть и вражда!
Однако плохо же ее знали.
Маргарита была уже чуть ли не просватана за молодого эрцгерцога Австрийского. Императору Максимилиану II очень хотелось, чтобы она стала его невесткой, супругой его сына Рудольфа, короля Венгрии, большого любителя астрологии. Но в то же время речь снова шла и о сыне Филиппа II, дон Карлосе, которому однажды показали целое множество портретов невест на выданье.
— Вот эта крошка самая красивая, — ткнул он пальцем в портрет Маргариты.
Узнав, что у дон Карлоса внешность заморыша, что вдобавок он хромоног и обладает на редкость жестоким нравом, Екатерина сочла за благо не настаивать на подобной партии для родной дочери: однажды из окна дома, перед которым проходил дон Карлос, на его голову пролилась вода. Он тут же приказал казнить всех жильцов и сжечь дом. А уж после того, как Филипп II заключил сына в темницу, о женитьбе и вовсе нечего было говорить. В темнице несчастный проглотил кольцо с жемчужиной, которое, вопреки всем ожиданиям, переварил, да к тому же это возбудило его аппетит. С невероятной жадностью набросившись на еду, он умер от пресыщения. А было ему тогда всего двадцать три года… Что правда, то правда: среди испанских и австрийских престолонаследников часто попадались дегенераты, страдавшие — не говоря уже о хрупком здоровье — психическими расстройствами.
Ничего не поделаешь, надо было думать о других возможных партиях для Маргариты. Из всех соискателей ее руки ближе всех к цели оказался дон Себастьян, король Португалии. Его послы прибыли из Лиссабона, чтобы просватать юную принцессу, сестру Карла IX. Однажды вечером Екатерина попросила дочь «принарядиться к приходу гостей». Кто знает, что испытывала Маргарита в ту минуту, когда узнала, что будет женой португальского короля. О нем ходили самые дурные слухи. Говорили, что он мистик, что он окружил себя монахами, на мнения которых полагается больше всего.
— Мои желания, — сказала маленькая хитрунья матери, — всегда предопределялись вашей волей.






