ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Осенью 2006 года вышла книга Сергея Ермакова "Час расплаты изменить нельзя". В оригинале роман назывался "Подмена", что по мнению автора более соответствовало содержанию.Скромная уборщица роддома... Подмена Сергей Александрович Ермаков 1 Тетя Маша привыкла просыпаться под мажорные аккорды Государственного Гимна Советского Союза. Только лишь ее дремлющий мозг различал сквозь крепкий сон слова третьего куплета главной песни страны, веки начинали подергиваться, а грудь издавала тяжелый вздох, означающий, что сейчас снова придется браться за ведро, тряпку и швабру и намывать длинные коридоры элитного роддома. Но пока еще она дремала — ведь впереди был еще припев и несколько лишних секунд сна. А уже когда слаженный хор, наконец, допевал: «Партия Ленина, сила народная нас к торжеству коммунизма ведет!», рука тети Маши автоматически тянулась к стоящей неподалеку швабре. Она поднималась с топчана, на котором дремала, на ощупь брала орудия своего труда и выходила в коридор. Два раза в сутки она вставала под звуки гимна — один раз рано утром, чтобы успеть вымять полы до прихода начальства и второй раз ночью в двенадцать часов, после того как по радио на сон грядущий советским гражданам исполняли гимн — она снова мыла полы. За стенами роддома было тихо и тепло. Из открытого окна веяло теплым воздухом бабьего лета. Тетю Машу бабье лето не радовало, и вообще ничего в жизни не радовало, не радовал даже тот факт, что недавно она родила крепенького здорового мальчика и назвала его Антоном. Другая бы сидела в декрете до трех лет, а тетя Маша не успев отойти еще от своих тяжелых родов, снова взялась за швабру и ведро. Хорошо еще что главврач А куда деваться? Новорожденного малыша ведь с мужем алкоголиком в крохотной комнатушке в общежитии не оставишь — уморит его папаша голодом и будет сын описанный и обкаканый орать в своей кроватке благим матом. Ведь нет его папаше никакого дела до м

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Антон хотел отказаться, только открыл рот, но Даша сказала ему:

— И не смей мне перечить или я их в камин выкину!!!

Антон решил, что все-таки это будет справедливо — вернуть себе хотя бы часть денег, из тех, что он так по дурацки растратил, стараясь выполнить последнюю просьбу тети Маши.

— А Слива-то, придурок, хотел себе в Германии пластическую операцию сделать, — сказала Даша, выравнивая на столе пачки с долларами, — чтобы его никто не узнал, боялся, что его блатные по косточкам разберут. Теперь ему даже зубы почистить не на что купить, не говоря уже об операции. Ну и пусть его, гада, порежут на куски или блатные, или милиция.

— Даша, скажи мне где его найти, — попросил Антон, — я сам хочу с него спросить за родителей и за сестру…

— Не спросишь ты с него ничего, — уверенно ответила ему Даша, — Слива тварь безжалостная, а ты человек. Пока в тебе совесть и злость бороться будут — нажимать или не нажимать на курок, Слива тебя двадцать раз прострелит, потому что такое понятие как совесть ему неведомо. Да и не знаю я где его искать. Он, когда заметит, что я его на деньги «нагрела», сразу же лежбище поменяет.

— Но куда он пойдет, если у него ни денег, ни друзей нет?

Даша пожала плечами и зевнула.

— Устала я, — сказала она, — и есть хочу. А ты меня расспросами мучаешь. Есть у тебя что-нибудь перекусить?

— В доме ничего нет, но можно в ресторан съездить тут недалеко, — предложил Антон.

— Ого, ты меня в ресторан приглашаешь? — удивилась Даша. — В джинсах и грязных ботинках?

— Это тебя не портит.

— Ладно тебе, завязывай уже льстить, — махнула рукой Даша, — что я себя в зеркало не видела? Старуха старухой! Ну да ладно, вечернего платья у меня все равно нет, а кушать хочется. Поехали.

Она накинула на плечи рюкзак и на удивленный взгляд Антона, пояснила:

— Это все что у меня есть. В этом рюкзаке большой и красивый дом на берегу моря, где во дворе растет виноград и цветут пионы. В этом рюкзаке моя мечта, а с мечтой я не расстаюсь.

— Как знаешь, — согласился Антон и вышел из дома первым.

Через десять минут они отъехали на машине Антона в сторону города, а вернулись далеко за полночь. А утром Даша ушла. Вышла из ворот, подняла воротничок куртки, поправила лямки рюкзака на плечах и зашагала по дремлющему дачному поселку в сторону шумящей невдалеке трассы. Антон стоял возле окна, смотрел как она уходит и знал, что теперь это уже навсегда.

24

Когда Слива, проснувшись увидел, что Даша пропала, он рассердился. Но когда он увидел, что вместе с ней пропали и все их деньги, он рассвирепел.

— Сука! — кричал он, мечась по квартире. — Тварь поганая!

Он заглядывал под диван, под кровати, в шкаф, в надежде, что все это дурная шутка и Даша просто перепрятала куда-то деньги, он во всем обвинял стоящих у стены с понурым видом Клоуна и Мочу.