— Ну и что дальше вы намерены делать? — спросил он. — Вывести меня за баню и расстрелять?
— Нет, — ответил Антон, — мы сдадим тебя милиции, пусть тебя судят за все, что ты сделал!
— Ты в своем уме? — воскликнула Даша, которая уже спустилась сверху и стала за спиной Антона, тоже держа на мушке своего пистолета Сливу. — Если он попадет в лапы органов, он же тебя сдаст. Он расскажет, что ты помог ему бежать и еще навешает, что ты с ним был в одной упряжке. Его отсюда нельзя выпускать живым!
— Ах, ты ж, сучка, — взбесился Слива, — из какого говна я тебя вытащил, чтобы ты вот так меня предала! Она и тебя, Антон, предаст, не надейся! И еще на бабки кинет!
— А это уже не твоя забота, — сказала Даша, — вставай и руки за голову!
— Антон, ты же мне как брат, — плачущим голосом проныл Слива, — не допусти самосуд, это не по человечески!
— Даша, может быть, правда отдадим его лучше блатным? — засомневался Антон.
И в этот момент Слива, воспользовавшись тем, что Антон повернул лицо к Даше, подхватил стол за которым сидел и перевернул его свалив на Антона. Он обманул — оружие у него было — пистолет под курткой за поясом. Но выхватить он его не успел — Даша нажала на курок первой и пробила пулей его грудную клетку в районе сердца. Слива взмахнул руками и замертво упал на пол.
— Ну вот и все, — произнесла Дарья, опуская пистолет.
Антон выбрался из-под стола и уставился на труп Сливы.
— Ты убила его?
— Как видишь, — спокойно ответила Даша.
Антон проверил пульс, но Слива был точно мертв — пульса у него было. Под спиной растекалась лужа липкой крови.
— И что же мне теперь делать? — развел руками Антон. — Куда девать труп?
— Вывезем в машине и выбросим в канаву, — ответила она, — милиция, даже когда найдет тело Сливы, поверь мне, искать убийцу не будет. Слишком много людей желают его смерти — всех не посадишь. Пол вымоем когда вернемся. А завтра я уеду из страны. У меня уже утром будет готовы все документы и я стану Сарой Либембаум.
— Почему Сарой? — рассеянно спросил Антон.
— С такой фамилией и в Германии и в Америке мне будет легче устроиться, не говоря уже про Израиль.
— Значит, ты твердо решила уехать за границу?
— Я бы осталась здесь, но не хочу остаток своих дней провести в камере для пожизненно заключенных. Лучше уж подальше отсюда. Ну, что давай его грузить в багажник?
— Давай, — не без гадливости глядя на труп Сливы согласился Антон.
26
Изрядно постаревший Лев Соломонович — бывший главврач роддома для привилегированных рожениц сидел на веранде своего домика в окрестностях Тель-Авива и покачивался в кресле-качалке, глядя на краснеющий на горизонте закат. Он давно уже уехал из России, но по привычке выписывал российские газеты и смотрел российские программы по телевизору.






