ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Осенью 2006 года вышла книга Сергея Ермакова "Час расплаты изменить нельзя". В оригинале роман назывался "Подмена", что по мнению автора более соответствовало содержанию.Скромная уборщица роддома... Подмена Сергей Александрович Ермаков 1 Тетя Маша привыкла просыпаться под мажорные аккорды Государственного Гимна Советского Союза. Только лишь ее дремлющий мозг различал сквозь крепкий сон слова третьего куплета главной песни страны, веки начинали подергиваться, а грудь издавала тяжелый вздох, означающий, что сейчас снова придется браться за ведро, тряпку и швабру и намывать длинные коридоры элитного роддома. Но пока еще она дремала — ведь впереди был еще припев и несколько лишних секунд сна. А уже когда слаженный хор, наконец, допевал: «Партия Ленина, сила народная нас к торжеству коммунизма ведет!», рука тети Маши автоматически тянулась к стоящей неподалеку швабре. Она поднималась с топчана, на котором дремала, на ощупь брала орудия своего труда и выходила в коридор. Два раза в сутки она вставала под звуки гимна — один раз рано утром, чтобы успеть вымять полы до прихода начальства и второй раз ночью в двенадцать часов, после того как по радио на сон грядущий советским гражданам исполняли гимн — она снова мыла полы. За стенами роддома было тихо и тепло. Из открытого окна веяло теплым воздухом бабьего лета. Тетю Машу бабье лето не радовало, и вообще ничего в жизни не радовало, не радовал даже тот факт, что недавно она родила крепенького здорового мальчика и назвала его Антоном. Другая бы сидела в декрете до трех лет, а тетя Маша не успев отойти еще от своих тяжелых родов, снова взялась за швабру и ведро. Хорошо еще что главврач А куда деваться? Новорожденного малыша ведь с мужем алкоголиком в крохотной комнатушке в общежитии не оставишь — уморит его папаша голодом и будет сын описанный и обкаканый орать в своей кроватке благим матом. Ведь нет его папаше никакого дела до м

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Так-так, — сказал Лев Соломонович, — и что же дальше случилось? Она вас подменила и что вы хотите этим сказать?

— Я урожденный Сливянский Антон Сергеевич, был воспитан Ермишкиной Марией Ивановной и получил ее фамилию, — сказал Антон, — вернее, я ей не воспитывался, а провел все свое детство в детдоме. А когда настало время матери умирать, она позвала меня и попросила найти ее родного сына Антона, которого она подложила в мою кровать, найти родителей Сливянских и вас тоже, чтобы попросить прощения за то, что она сделала.

— А что она сделала? — спросил старик.

Очевидно склероз у него все-таки прогрессировал гораздо сильнее, чем он сам это себе представлял.

— Она подменила нас в роддоме, — терпеливо пояснил Антон.

— Ах, да, вы говорили, — махнул рукой Лев Соломонович, — любопытная история. И что же вы нашли этого самого родного сына тети Маши?

— Нашел, — кивнул Антон.

— Он, естественно, вам не поверил, — догадался Лев Соломонович.

— Он сидел в колонии за вооруженный грабеж, — ответил Антон.

— Так-так, — заинтересованно заерзал в кресле бывший главврач, — любопытно. А вы не могли бы рассказать мне всю эту историю с самого начала до самого конца, ничего не пропуская. Это очень, очень любопытная история.

Антон устроился поудобнее и рассказал старику все сначала — о том как он приехал к Сливе в зону, о том как он устроил ему побег, о том как тот обманул его и не поехал к матери. О том, как сколотив банду, Слива терроризировал пол Москвы. И о том как он бесславно погиб тоже рассказал. Правда, не стал говорить о том, что его застрелила Даша, которая пребывала с ним в гостях у Льва Соломоновича в качестве госпожи Либембаум.

— Однако, — почесывая нос, похожий на вялую морковку, сказал старик, — чем же вы объясните тот факт, что в семье папаши уголовника и мамы уборщицы вы выросли приличным, как я понял честным человеком, а Слива стал таким разбойником и убийцей?

— У меня одно объяснение — гены, — ответил Антон, — я много об этом думал и понял, что дурные гены пересиливают любые внешние обстоятельства — воспитание там, образование, окружение. А хорошие гены пробивают себе дорогу через грязь и помойку жизни.

— Это верно, — согласился Лев Соломонович, — а что вы скажете, если я отвечу вам, что никакой подмены не было?

— Как это не было? — в один голос спросили Антон и Даша-Сара.

— А вот так, молодые люди, — ответил бывший главврач, протирая платочком большие в черной оправе очки, — у нас все-таки был ведомственный роддом, а я был в нем начальником. И отвечал даже за пыль на листьях фикуса. Такой подмены не могло быть ни при каких обстоятельствах.