ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Осенью 2006 года вышла книга Сергея Ермакова "Час расплаты изменить нельзя". В оригинале роман назывался "Подмена", что по мнению автора более соответствовало содержанию.Скромная уборщица роддома... Подмена Сергей Александрович Ермаков 1 Тетя Маша привыкла просыпаться под мажорные аккорды Государственного Гимна Советского Союза. Только лишь ее дремлющий мозг различал сквозь крепкий сон слова третьего куплета главной песни страны, веки начинали подергиваться, а грудь издавала тяжелый вздох, означающий, что сейчас снова придется браться за ведро, тряпку и швабру и намывать длинные коридоры элитного роддома. Но пока еще она дремала — ведь впереди был еще припев и несколько лишних секунд сна. А уже когда слаженный хор, наконец, допевал: «Партия Ленина, сила народная нас к торжеству коммунизма ведет!», рука тети Маши автоматически тянулась к стоящей неподалеку швабре. Она поднималась с топчана, на котором дремала, на ощупь брала орудия своего труда и выходила в коридор. Два раза в сутки она вставала под звуки гимна — один раз рано утром, чтобы успеть вымять полы до прихода начальства и второй раз ночью в двенадцать часов, после того как по радио на сон грядущий советским гражданам исполняли гимн — она снова мыла полы. За стенами роддома было тихо и тепло. Из открытого окна веяло теплым воздухом бабьего лета. Тетю Машу бабье лето не радовало, и вообще ничего в жизни не радовало, не радовал даже тот факт, что недавно она родила крепенького здорового мальчика и назвала его Антоном. Другая бы сидела в декрете до трех лет, а тетя Маша не успев отойти еще от своих тяжелых родов, снова взялась за швабру и ведро. Хорошо еще что главврач А куда деваться? Новорожденного малыша ведь с мужем алкоголиком в крохотной комнатушке в общежитии не оставишь — уморит его папаша голодом и будет сын описанный и обкаканый орать в своей кроватке благим матом. Ведь нет его папаше никакого дела до м

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Короче и по существу дело обстоит так, что на самом деле в семье Сливянских 17 сентября 1970 года в привилегированном роддоме для партийной элиты родился я, — сказал Антон Сергеевич, — а ваша мама работала в этом роддоме уборщицей…

Слива вытаращил глаза на визитера и, казалось, что даже дым из его рта застыл, как айсберг около его носа.

— Ты чего мне тут гонишь, мужик? — возмутился Слива. — Я свою маму хорошо знаю и она никогда в своей жизни не работала никакой уборщицей. Она даже дома никогда не убиралась, у нас всегда была домработница.

— Ваша родная мама Мария Ивановна Ермишкина работала уборщицей в роддоме, — твердо повторил Антон Сергеевич, — и когда мы с вами были младенцами она подменила меня на вас.

— Да пошел ты, знаешь куда со своими фантазиями! — вскочил со стула Слива. — Кто ты такой вообще, а? Ты мент что ли?

— Успокойся и сядь на место!!! — тоном директора большой фирмы приказал Антон Сергеевич.

Слива подчинился, сел и спросил:

— Ну и че тебе надо?

— Мне лично ничего от тебя не надо! Я хочу только выполнить просьбу твоей же родной матери — дать ей взглянуть на тебя, ее родного сына, до того как она умрет, понял? Только посмотреть на тебя живого она хочет и все на этом. Сам ты можешь верить в то, что я тебе рассказал, можешь не верить, но для умирающей старой женщины это последнее, о чем она меня просила!

Антон Сергеевич сказал эту фразу настолько убедительно, что Слива даже растерялся.

— Ты это… — неуверенно спросил он. — В натуре, что ли не гонишь?

— Не гоню, — ответил Антон Сергеевич.

Слива почесал стриженую макушку, сел на стул, обхватил голову руками, некоторое время молчал, а потом спросил негромко:

— И что ты сам думаешь, что все что ты мне рассказал об этой подмене в роддоме, это на самом деле правда? Какие есть доказательства, улики там?

— Мать сейчас умирает от рака, — ответил Антон Сергеевич, — и я думаю, что ей совершенно ни к чему врать и что-то придумывать. Зачем ей это нужно, скажи?

— В общем-то незачем, — ответил Слива, — тут у нас один подыхал от туберкулеза, так раскололся еще в двух убийствах перед тем как «озяб». Чтобы, типа, грех снять с души…

— Вот именно, — подтвердил Антон Сергеевич.

— Так, значит, ты говоришь, что тебя поменяли на меня в роддоме? — переспросил Слива. — А поподробнее можно об этом узнать?

Антон Сергеевич сел напротив него и пересказал ему слово в слово то, что рассказала ему в больнице тетя Маша. Слива слушал внимательно, куря сигареты из пачки одну за другой пока они не закончились. Когда Антон закончил свой рассказ, Слива сидел не шелохнувшись и низко опустив голову. Пепел его сигареты, зажатой между пальцами обвалился и упал на пол, но Слива даже этого не заметил.

— Ну вот и все, — сказал Антон Сергеевич.