ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Осенью 2006 года вышла книга Сергея Ермакова "Час расплаты изменить нельзя". В оригинале роман назывался "Подмена", что по мнению автора более соответствовало содержанию.Скромная уборщица роддома... Подмена Сергей Александрович Ермаков 1 Тетя Маша привыкла просыпаться под мажорные аккорды Государственного Гимна Советского Союза. Только лишь ее дремлющий мозг различал сквозь крепкий сон слова третьего куплета главной песни страны, веки начинали подергиваться, а грудь издавала тяжелый вздох, означающий, что сейчас снова придется браться за ведро, тряпку и швабру и намывать длинные коридоры элитного роддома. Но пока еще она дремала — ведь впереди был еще припев и несколько лишних секунд сна. А уже когда слаженный хор, наконец, допевал: «Партия Ленина, сила народная нас к торжеству коммунизма ведет!», рука тети Маши автоматически тянулась к стоящей неподалеку швабре. Она поднималась с топчана, на котором дремала, на ощупь брала орудия своего труда и выходила в коридор. Два раза в сутки она вставала под звуки гимна — один раз рано утром, чтобы успеть вымять полы до прихода начальства и второй раз ночью в двенадцать часов, после того как по радио на сон грядущий советским гражданам исполняли гимн — она снова мыла полы. За стенами роддома было тихо и тепло. Из открытого окна веяло теплым воздухом бабьего лета. Тетю Машу бабье лето не радовало, и вообще ничего в жизни не радовало, не радовал даже тот факт, что недавно она родила крепенького здорового мальчика и назвала его Антоном. Другая бы сидела в декрете до трех лет, а тетя Маша не успев отойти еще от своих тяжелых родов, снова взялась за швабру и ведро. Хорошо еще что главврач А куда деваться? Новорожденного малыша ведь с мужем алкоголиком в крохотной комнатушке в общежитии не оставишь — уморит его папаша голодом и будет сын описанный и обкаканый орать в своей кроватке благим матом. Ведь нет его папаше никакого дела до м

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Нет, я не прокурор, я ваш… так скажем… дальний родственник.

— Родственник? — усмехнулся Слива. — Я всех своих родственников знаю.

— Не всех, — уверенно сказал Антон Сергеевич.

Своим безапелляционным тоном он убедил Сливу, что тот кое в чем заблуждается.

— Тогда, может быть, покурим, родственник? — предложил Слива.

Антон Сергеевич без слов вытащил из кармана пачку сигарет «Marlboro» и протянул Сливе.

— Я возьму парочку? — осведомился Слива.

Антон Сергеевич без слов отдал ему всю пачку.

«Ничего, — подумал Слива, — я тоже когда-то курил «Marlboro» и ботинки такие же точно носил. Это сейчас я в керзачах и рад «Беломору». Так что не очень-то тут понтуйся, Антон Сергеевич. От тюрьмы, да от сумы не заречешься».

Но Антон Сергеевич и не думал понтоваться. Казалось, он был чем-то взволнован и не знал как начать разговор. Слива достал сигаретку и затянулся ароматным дымком, не обращая внимания на Антона Сергеевича, который нервно постукивал пальцами по крышке стола.

— Слушай, родственник, — напрямую спросил Слива, — у тебя не будет взаймы пары тысяч долларов? Я освобожусь, отработаю и тебе отдам.

— Что? — рассеянно переспросил Антон Сергеевич.

«Вот гнида, — подумал Слива, — у самого ботинки по штуке каждый, а делает вид, что не слышит».

— Вам что — деньги нужны? — уточнил Антон Сергеевич, обрывок фразы, который сумел услышать, витая в собственных мыслях.

— Ну дак, — рассеянно пожал плечами Слива.

— А зачем такие деньги в тюрьме? — спросил Антон Сергеевич. — Вас же здесь всем снабжают, кормят. Проблемы какие-то?

— Ну ладно, родственник, — с презрением ответил Слива, затушивая окурок о подошву сапога, — не хочешь помочь мне, не нужно. Только не делай вид, что не слышишь. Короче, что тебе надо? Только давай побыстрее выкладывай, а то я на обед опоздаю.

— Вы родились в семье Сливянских 17 сентября 1970 года в привилегированном роддоме для партийной элиты, так? — спросил Антон Сергеевич.

— Ну родился и что из этого, — ответил Слива, — у меня что дядя миллионер в Америке нашелся?

— Нет, пока не нашелся, — помотал головой Антон, — дело в другом.

— В чем же? — без интереса спросил Слива.

— История эта, — начал говорить Антон Сергеевич, — она, возможно, покажется неправдоподобной и странной, но все на самом деле обстоит именно так, как я хочу вам рассказать.

— Ну чего ты порожняк гонишь? — спросил Слива, доставая вторую сигарету и решив, что к родственнику можно обращаться и на «ты». — Давай короче и по существу.