Увязая в глубоком снегу, бантаги отчаянно пытались убраться с пути железной машины. Орудие броневика рявкнуло еще раз, и над деревенской улицей засвистела картечь. Десятки бантагов разорвало в клочья.
Расхохотавшись, водитель поехал дальше по улице. Броневик начало подбрасывать, словно на ухабах, и Ганс сообразил, что под колеса их машины попали несколько бантагских тел.
По бортам броневика защелкали вражеские пули, кабина наполнилась жужжанием крошечных осколков брони, отколовшихся от стенок машины. Ганс выругался, надел на голову снятый незадолго до того шлем, закрыл глаза очками и опустил на лицо кольчужную сетку.
Старший наводчик начал что-то ему говорить, но вдруг резко осел на пол кабины. Разрывная пуля, влетевшая в открытый орудийный порт, снесла канониру половину черепа.
Младший наводчик оцепенело уставился на труп своего товарища.
Нагнувшись, Ганс оттащил мертвое тело артиллериста от орудия.
— Заряжай картечью! — крикнул он, пнув в сторону отстрелянную гильзу. Младший наводчик опомнился и быстро заложил в казенник новый снаряд. Вдвоем с Гансом они налегли на рычаг и подкатили пушку к порту. Дуло орудия чуть-чуть высунулось наружу. Ганс склонился над стволом и навел его на цель. В мишенях недостатка не было, и сержант отскочил в сторону.
— Поберегись!
Он дернул за спусковой шнур. Орудие откатилось назад, натянув амортизационные канаты. Младший наводчик уже распахнул крышку казенника и потянулся к стеллажу за новым снарядом.
Продвигаясь вперед, они продолжали подметать улицу свинцовой метлой. Когда их машина достигла противоположной стены, Ганс увидел, что ворота настежь открыты и бантаги в панике покидают деревню. Некоторые из них успели вскочить в седло.
— Заблокировать ворота! — крикнул разгоряченный боем Тимокин.
— Нет! — возразил Ганс. — Если мы запрем их в деревне, нам придется выкуривать их из каждого дома. Пусть бегут — наши парни уже заняли перевал.
Водитель вопросительно взглянул на него, ожидая распоряжений.
— Отведи машину от ворот, — приказал ему Шудер. — Тимокин, стреляй по ним короткими очередями, чтобы они продолжали бегство.
Выполняя это распоряжение командира, молодой полковник вновь прильнул к своему «гатлингу» и нажал на гашетку. Трехсекундные пулеметные очереди перемежались с выстрелами из орудия, благо в картечи недостатка не было. Бантаги вскоре усвоили последовательность залпов и старались прорваться к воротам в паузах между выстрелами.
Неожиданно в отверстии орудийного порта возникла черная волосатая лапа. Что-то зашипело, заискрило, и вдруг по полу кабины покатилась граната.
Ганс успел заметить только то, что фитиль метательного снаряда был очень коротким.






