Несколько городских кварталов, находившихся между стеной и пристанями, которые до этого момента благополучно переносили осаду, теперь были разрушены, и уцелевшие жители вылезали из-под развалин своих домов. Пэт вознес хвалу богу за то, что, получив предупреждение о бантагском подкопе, он, движимый наитием, отвел от стены свои резервные полки, однако ему и в голову не приходило, каким в действительности окажется масштаб причиненных городу разрушений.
Подумав о подкопе, Пэт вспомнил взрыв под Питерсбергом, свидетелем которого он был. Как он позже выяснил, там взлетели на воздух пять тонн пороха. Прикинув мощь сегодняшнего взрыва, Пэт решил, что бантаги подорвали как минимум тридцать тонн взрывчатки.
Авангард бантагов пробрался сквозь дымящиеся развалины стены и, перевалив за край огромной воронки, ворвался во внутренний город. Защитники Рима не ответили врагу встречным огнем, и Пэт яростно стукнул кулаком по мешку с песком, на чем свет стоит кроя своих солдат, которые в панике покидали участки стены, все еще стоявшие по обе стороны от места прорыва.
Гаарк пробил в его обороне такую брешь, в которую могло свободно пройти все бантагское войско, и в данный момент Пэт не видел никакой возможности его остановить.
Разбуженный взрывом Эндрю в панике обвел взглядом затененную комнату.
— Кэтлин?
В палате было темно, однако до слуха Эндрю доносился глухой рокот канонады. Он стал искать свои очки и вдруг осознал, что пытается нащупать их левой рукой — той самой, которую он потерял при Геттисберге.
Какое-то мгновение Эндрю тупо смотрел на свою культю, будто ожидая, что сейчас исполнится его заветное желание и у него вновь появится вторая рука.
Геттисберг…
Джонни. Казалось, мальчик просто заснул под одиноко стоящим вязом.
«Как я скажу маме, что он мертв?»
На его глаза навернулись слезы, Эндрю охватило всепоглощающее горе. Он словно раздвоился и глядел на свое сотрясающееся в рыданиях тело со стороны. Каждый всхлип отдавался болью под ложечкой — возможно, это было то наказание, которого он и заслуживал.
Приступ агонии за каждого из них. «Сколько? Сколько людей я потерял, сколько людей я убил? Первым был тот мальчик-южанин в западных лесах под Антьетамом, которому я в упор выстрелил в лицо. Я помню его застывший в изумлении взгляд. Он теперь с Джонни? Возможно, эти два убитых мною мальчика вместе играют и резвятся на том дальнем берегу?
О Джонни, у меня никогда не было времени оплакать тебя. Я не мог плакать над тобой, когда ты спал под тем деревом. А потом мне не удалось тебя найти. Они отвели меня в то место, то жуткое место, и искромсали меня своими ножами, сказав, что я снова буду здоров.






