Если карты не врали, существовала и еще одна малоиспользуемая незамощенная дорога, которая в пяти милях отсюда поворачивала прямо на север и пересекала железнодорожные пути в десяти милях к востоку от реки. Десять броневиков перевалили через вершину холма и исчезли из виду. Вслед за ними ехали сто кавалеристов и четыре конные упряжки, тащившие повозки с запасами керосина и боеприпасов.
— Ты все еще сомневаешься, стоило ли нам разбивать наши силы? — спросил у Ганса Кетсвана.
Зулус восседал на лошади в нескольких шагах от «Святого Майны», броневика Шудера.
Ганс покачал головой.
— Мы уже все это обсудили. Одна колонна направится на восток, а другая, то есть наша, пойдет по западному берегу реки. Когда оба наших отряда доберутся до железной дороги, мы захватили у бантагов от пятнадцати до двадцати миль полотна и двинемся навстречу друг другу, взрывая рельсы и уничтожая все на своем пути. У моста наши колонны встретятся и объединятся. Таким образом, у нас будет время подготовиться к контратаке противника, откуда бы она ни последовала, и спокойно отступить обратно в горы, а если повезет, нам удастся еще и пустить под откос пару вражеских поездов.
— А мне все равно не по душе идея разделения нашего отряда. Дьявол, у нас тут остались всего одиннадцать броневиков, и никто не знает, сколько их будет, когда мы доберемся до цели. Если бантаги подошлют подкрепления, я бы хотел иметь под рукой всю огневую мощь, которая у нас есть.
— А что они смогут нам сделать? — усмехнулся Ганс. — Попрут на одиннадцать «гатлингов»? Мы сотрем их в порошок.
— У тебя в загашнике две тысячи зарядов. Что ты будешь делать, когда они кончатся?
— Не порти мне настроение, — отозвался Ганс. Старый сержант сощурился и бросил взгляд на запад. — Я только-только пришел в себя после этой проклятой осады.
— А я бы с радостью вернулся в Тир, — вздохнул Кетсвана. — Такая уютная безопасная норка, теплая к тому же! Знай постреливай себе этих ублюдков из снайперской винтовки. А здесь мы как на ладони.
— Знаешь, я ведь не звал тебя сюда, — заметил Ганс. — Ты сам напросился.
— Я же считаюсь твоим телохранителем, не забыл?
— Не нужен мне никакой телохранитель! — сплюнул Ганс. — Еще не хватало!
— Сам полковник поручил мне эту задачу, не говоря уж о том, что мне и раньше приходилось этим заниматься, когда ты повел себя как последний идиот во время бегства из страны чинов.
Ганс посмотрел в глаза своему другу, и тот осекся. Воспоминания о том, как они спасались от Гаарка, все еще жгли душу старого сержанта. С момента бегства прошел почти год, но память о тех событиях была все еще слишком свежа и чувство боли не успело притупиться.






