ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Более десяти лет прошло с тех пор, как злосчастный полк северян-янки под командованием Эндрю Кина, затерявшись во времени и пространстве, очутился на далекой, враждебной планете и был вынужден всту... Бригада Уильям Р Форстен Глава 1 Было ужасно холодно. Генерал-лейтенант Патрик О'Дональд, командующий Восточной армией, стоял посреди бушующей вьюги. Мир вокруг него растворился, и на мгновение Пэт словно провалился в леденящую пустоту, белое покрывало, которое не оставит ни капли тепла в его душе. — Генерал, посмотрите туда. Слова прозвучали тихо и глухо и тут же унеслись в заснеженную темноту. Резкий порыв ветра с северо-запада развеял снежную пелену, приподнявшуюся, словно занавес, над горизонтом. Пэт посмотрел в свой полевой бинокль туда, куда указывал адъютант. Ничего. Он опустил бинокль и взглянул на адъютанта. — Поверьте мне, сэр, они там. Я почти чувствую их запах. Пэт кивнул. Адъютант был молод и зорок, и Пэт решил положиться на него. — Мы ждем ваших указаний, сэр. Пэт ничего не сказал и снова посмотрел в бинокль. На мгновение на вершине холма он совершенно ясно увидел гигантские сосны с темнеющими на фоне вьюги стволами. Было там что-то еще или нет — трудно сказать. На фоне деревьев виднелись грязно-белые пятна — дым от костров, а может, и от броневиков тоже. И вдруг Пэт разглядел чью-то тень среди сосен. Кто-то топтался на месте, размахивая руками. Ему тоже было холодно. Он был высокого роста — восемь или даже девять футов. Бантаг! Он поднес к лицу полевой бинокль и посмотрел в сторону Пэта. Пэт не двигался. Бантаг опустил бинокль и что-то сказал стоящему у него за спиной. Тот, другой, находился на заднем склоне холма, поэтому Пэт его не видел. Их караульные наверняка были сильно утомлены долгой бессонной ночью, мечтали об отдыхе, костре и теплой еде. Пэт не хотел думать о том, что они едят. Вчера 6-й Русский полк конной пехоты попал в засаду. Бантаги, эти сво

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Раскинув руки в стороны, он медленно двинулся им навстречу, стараясь припомнить слова из чинского языка, выученные в лагере для пленных.

— Друг, янки.

Один из бантагских рабов вылез из канавы и осторожно приблизился к Гансу. Шудер мысленно проклял себя за то, что не догадался захватить с собой кого-нибудь из чинов, служивших у него в штабе. Кетсвана, умевший худо-бедно изъясняться по-чински, подскакал к Гансу, спешился и произнес несколько фраз на этом языке.

Выслушав зулуса, чин повернулся к старому сержанту и произнес одно-единственное слово:

— Ганс.

Янки поспешно закивал, и бантагские рабы тут же возбужденно загомонили и стали выбираться из забитой грязью канавы. Один из них ткнул себя пальцем в грудь и показал на Ганса.

— Он говорит, что помнит тебя, — перевел Кетсвана. — Его перевели в другой лагерь еще до нашего побега. Его зовут Чжон Си.

Ганс взглянул на изможденного раба, одетого в вонючие лохмотья. Его почерневшие от мороза ступни были обмотаны кусками джутовой мешковины. В глазах чина, устремленных на Ганса, была надежда. Шудер сделал несколько шагов вперед и торжественно пожал руку бывшему солагернику.

— Скажи ему, что я его помню, — бросил он Кетсване.

— Правда помнишь? — недоверчиво воскликнул зулус.

— Конечно нет, но надо же подбодрить этого беднягу.

Кетсвана обратился к чину, и тот, разрыдавшись, бросился к Гансу и заключил его в объятия. Старого сержанта затопила волна воспоминаний, перед его глазами встали лица десятков тысяч безымянных рабов, которым он не смог помочь. Вонь, грязь и вечный животный страх — Ганс вновь окунулся в атмосферу страшного лагеря смерти. Обняв Чжона, он неловко похлопал его по спине, утешая, как отец сына. Гансу потребовалась вся его сила воли, чтобы сохранить хладнокровие и не дать волю эмоциям.

Дорога была каждая секунда, и Ганс понимал, что он должен положить конец этой сцене и вернуться к своим обязанностям, но оттолкнуть сейчас чина было выше его сил. Наконец Чжон Си сам разжал объятия, отступил от Ганса и взволнованно произнес несколько слов, указывая на броневик.

— Он спрашивает, прибыл ли ты сюда для того, чтобы их спасти? — перевел Кетсвана.

— Что?

Все мысли Ганса были сосредоточены на том, как выполнить поставленную задачу: добраться до реки, уничтожить мост, подорвать железнодорожное полотно и, не мешкая ни секунды, уходить в горы. Он бросил взгляд на дрожащих от холода рабов. Многие из них плакали, и все без исключения смотрели только на Ганса. «Сколько тысяч я бросил на произвол судьбы, зная, что они погибнут из-за моего желания обрести свободу? — подумал он.