— Я говорил себе, что сделал это во имя идеалов Республики, чтобы спасти свой народ, но сколькими чужими жизнями мне пришлось за это заплатить?»
— Да, мы здесь для того, чтобы помочь им, — произнес он.
— Ганс! Но это невозможно! Как ты собираешься это сделать? — воскликнул Кетсвана.
Старый сержант повернулся к своему другу:
— Это ведь наш народ, Кетсвана. Они ближе нам, чем русские или римляне. Они нашей крови, потому что мы вместе были рабами.
— Отсюда до гор двадцать пять миль. Я думал, мы тут все раскурочим к чертовой матери и сегодня же вечером отступим на юг. Гаарк нашлет на нас полчища своих солдат.
— Спроси у этого чина, сколько всего пленников работает на этом участке железной дороги.
Услышав вопрос зулуса, чины возбужденно загомонили.
— Они говорят, что у переправы через реку сейчас находятся тысячи рабов. Постройку моста закончили только две недели назад. Ходят слухи, что все эти люди пойдут на прокорм бантагской армии. До сих пор их использовали для транспортировки грузов через реку.
— А сколько бантагов охраняет мост?
— Один полк.
В бантагском полку тысяча солдат. Дьявол, им уже наверняка известно о маневре Ганса.
— Чжон поедет со мной.
Взгляд Ганса был прикован к железной дороге. Было видно, что ее прокладывали наспех. Шпалы были положены кое-как. В некоторых местах из-под снега проступал балластный слой старой республиканской дороги. По обе стороны от насыпи валялись перекрученные обломки рельсов, взорванных при отступлении. Бантагские рельсы были худшего качества, а сама дорога, вместо того чтобы быть прямой как стрела, постоянно виляла из стороны в сторону — явное следствие спешки. У янки ушли годы на то, чтобы сделать из русских профессиональных железнодорожников, а бантаги использовали рабский труд и стремились сделать все как можно быстрее. Глядя на железнодорожное полотно, Ганс подумал, что в этом отношении позиции Гаарка очень уязвимы. Он мог владеть высокими технологиями, но вложить эти знания в головы своих подданных было ой как непросто. Переведя взгляд на лица чинских рабов, Ганс еще яснее осознал главную ошибку кар-карта: Гаарку нужно было обучать этих людей, хорошо кормить их и содержать в достойных условиях, а не просто использовать.
Один из кавалеристов, бывший железнодорожник, подъехал к Гансу, неодобрительно качая головой:
— По этой дороге можно делать не больше пятнадцати миль в час, иначе она расползется по швам.
Ганс согласно кивнул. И все же, если бантагам удастся обеспечить движение поездов по своей главной транспортной артерии, их устроит и такая скорость.
Он поднял глаза на кавалериста:
— Сынок, ты работал на железной дороге?
— Да, сэр. Я помогал прокладывать первую ветку от Суздаля до Форт-Линкольна до того, как меня призвали в армию.






