Ганс отодвинул задвижку на боковом люке и налег на дверцу, однако открыть ее ему не удалось. На помощь Шудеру пришел механик, и вместе они наконец добились успеха. Ганс вылез наружу. На боковой стенке машины лежал ведущий вал взорванного паровоза с одним из колес.
Броневик был наполовину погребен под грудой раскаленных обломков, и Ганс крикнул водителю, чтобы тот попробовал дать задний ход.
Отступив в сторону, он перелез через дымящуюся дверь товарного вагона. В степи еще продолжали греметь взрывы. Упавший неподалеку снаряд забрызгал Ганса грязью, но старый сержант не обратил на это никакого внимания.
Зрелище, открывшееся его глазам, потрясало воображение. Этого мига он не забудет никогда.
Там, где минуту назад находился поезд, теперь были только обугленные обломки. Вокруг в пределах ста ярдов весь снег растаял и превратился в грязную воду. Над местом взрыва поднимался столб дыма, с неба все еще падали небольшие осколки.
До слуха Ганса донесся новый звук, заставивший его сердце учащенно забиться в груди. Это был радостный рев тысяч рабов, которые дожили до того мига, когда у них на глазах ненавистные мучители потерпели полный крах. Оглянувшись, Ганс увидел, что чины столпились на дальнем берегу реки и, не обращая внимания на грозящую им опасность, машут ему руками и кричат от восторга. Вдруг они начали хором скандировать одно слово, и на глаза Ганса навернулись слезы.
— Янки! Янки! Янки!
На вершине холма возник новый броневик, который покатился навстречу машине Ганса, виртуозно объезжая горящие обломки бантагского поезда. Открылась крышка верхнего люка, и из орудийной башни показался Тимокин, победно вскинувший вверх руки. Чины вновь зашлись в восторженном реве. Глядя на них, Ганс почувствовал себя актером на сцене огромного театра и вспомнил, как мальчиком мечтал о славе. Не в силах сдержать своего порыва, он помахал чинам рукой и поклонился.
— Клянусь Пермом, Кесусом и Святым Мэлади! — воскликнул Тимокин, спрыгнув на землю, когда его машина остановилась рядом с Гансом. — Вы когда-нибудь видели что-либо подобное?
— Честно говоря, нет, — усмехнулся Ганс.
— Я уж было подумал, что эти гады уйдут от нас. Мы заметили поезда, как только добрались до железной дороги. Они шли задним ходом на восток, но при нашем появлении затормозили и снова покатили на запад. Нам было не угнаться за этими ублюдками, и я уж решил, что им удалось ускользнуть от погони. Ну, мы все равно поехали к реке, и вдруг они опять прут прямо на нас жопой вперед.
Всю эту тираду Тимокин выпалил на одном дыхании, и ему пришлось взять паузу, чтобы отдышаться.
— Первого я сам подбил.






