Проклятые поезда двигались задним ходом и были уже на мосту.
Расстояние до ближайшего локомотива составляло несколько сот ярдов, но Ганс все равно нажал на гашетку своего «гатлинга». Пули рикошетом отскочили от лобовой брони паровоза, не причинив ему никакого вреда.
Первый из бантагских поездов уже достиг восточного берега реки и был совсем рядом с гребнем горной гряды. Внизу под Гансом рявкнула пушка, но снаряд лег рядом с целью.
— Канонир, подбей этот чертов состав!
— Снаряд заело в казеннике! Я делаю все, что могу!
— Проклятье, они уходят!
Ганс вновь лягнул водителя, приказав ему выехать на мост.
Подчиняясь команде сверху, водитель направил свою машину вдогонку за поездами. Когда они оказались на узкой железнодорожной переправе в тридцати футах над бурлящей рекой, по которой проносились льдины, у Ганса комок подкатил к горлу, и он пожалел о принятом решении. Справа от них находился старый римский мост, взорванный во время отступления и восстановленный бантагами. Уничтоженный центральный пролет был возведен заново из прочных бревен. Один из броневиков Ганса уже въехал на эту переправу и медленно катился вперед, гоня перед собой несколько десятков бантагских всадников. Очередь из «гатлинга» — и дорога расчищена.
Но на железнодорожном мосту не было никаких боковых ограждений, только шпалы, и Ганс чувствовал, как скользит и раскачивается машина. В любой момент они могли рухнуть вниз. Он хотел было отдать приказ остановить броневик, но вовремя прикусил язык. Все внимание водителя было сосредоточено на управлении машиной, и отвлекать его в этот момент было чрезвычайно рискованно. Все могло закончиться падением в реку.
Ганса охватил такой страх, которого он не испытывал со времени своего плена, и старый сержант закрыл глаза, прощаясь с жизнью каждый раз, когда колесо броневика наезжало на какой-нибудь камень или попадало в выбоину.
Вдруг машина стала заваливаться набок, и Ганс с трудом удержался от крика. Они добрались таки до восточного берега, и водитель начал съезжать с рельсов, но застрял на полпути.
Впереди последний из поездов исчезал в клубах дыма за гребнем холма. Ганс не знал, радоваться ему или браниться с досады. Он никак не мог смириться с тем, что желанная добыча ускользнула от него в последний момент. Вдруг из-за края гряды взметнулся столп пламени, во все стороны полетели обломки.
Тимокин, сукин сын! Он успел отрезать бантагам путь к отходу!
Взрывная волна докатилась до броневика Ганса, и через несколько показавшихся вечностью секунд из-за холма показался тот самый поезд, который они безуспешно пытались догнать. Из его трубы валил черный дым.






