— Канонир!
— Еще чуть-чуть, сэр!
Бантагский поезд приближался к ним, а артиллеристы из других броневиков никак не могли подбить его локомотив.
Вражеский состав был уже всего в двухстах ярдах от них и быстро набирал ход.
— Водитель, может, мы уберемся с рельсов?
—. Мы застряли, сэр. Дайте мне еще минуту.
— Нет у меня этой минуты!
Ганс вновь перевел взгляд на бантагский паровоз. Ну, во всяком случае, их броневик блокирует подход к мосту. Он открыл крышку люка, ведущего наружу.
— Вылезайте из кабины! — крикнул Ганс экипажу.
— Мы заряжаем пушку! — пришел ответ снизу.
Ганс остался в башне и затаил дыхание. Наконец, орудие рявкнуло. Секунду спустя стальной бронебойный снаряд насквозь прошил паровой котел локомотива, забросав горящими обломками угольный тендер и находившийся за ним вагон, в которым хранились пятьсот ракет.
Прогремел оглушительный взрыв, и цепная реакция захватила следующий вагон, также загруженный пятьюстами ракетами, затем настала очередь артиллерийских снарядов, сигнальных ракет и миллионов винтовочных патронов в других вагонах, после чего на воздух взлетели пятьдесят баррелей керосина и пять баррелей бензина. Последними взорвались два вагона, в которых сидели бантагские пехотинцы.
Взрывная волна прокатилась вниз по склону холма, обломки поезда разлетались во все стороны, ракеты чертили в небе причудливые дуги, гулко ухали орудийные снаряды, а винтовочные патроны бабахнули так, что показалось, будто кто-то разом запустил пять миллионов шутих.
Ганс нырнул в кабину броневика и крикнул экипажу, чтобы все пригнулись. В следующее мгновение броневик оказался в центре невиданной бури. Казалось, на стенки машины обрушился рой из тысяч стальных пчел. Взрывные волны накатывали одна за одной, броневик содрогался под падающими сверху обломками. Вылетевшие из стенок заклепки, скреплявшие бронированные плиты, летали по кабине, рикошетя от перегородок. После одного из взрывов броневик приподняло в воздух и чуть не перевернуло.
Наконец буря утихла, и стальной град сменился легким дождем. Прогремел последний сильный взрыв. Ганс осторожно подполз к орудийному порту, который артиллерист, слава богу, успел прикрыть бронированным ставнем. Открыв заслонку на один дюйм, Ганс выглянул наружу и повернулся к канониру.
— Лучший выстрел, который я когда-либо видел! — восхищенно произнес он, и артиллерист расплылся в счастливой улыбке, словно мальчишка, которому удалось перехитрить всех взрослых и раньше времени запустить фейерверк, приготовленный для праздника.
Поднявшись с пола, Ганс увидел Чжона, съежившегося в комочек у парового котла.
— Бедняга! — усмехнулся механик, похлопывая по плечу чина, который никак не мог прийти в себя и тихо подвывал от ужаса.






