— И этот лед нельзя разбить?
— Мы пытаемся сейчас это сделать под покровом темноты, но всю реку расчистить нам не удастся.
— Так что же ты задумал, Пэт?
— Погибнуть сражаясь. Я всегда был уверен, что смерть настигнет меня в бою. Эндрю ждал того же для себя.
Услышав имя своего друга, палата которого находилась прямо под этим кабинетом, Эмил горестно покачал головой.
— Есть какие-нибудь новости? — тихо спросил у него Пэт.
— Никаких. За весь день он и носу не высунул из своей комнаты.
— А что Кэтлин?
— Она теперь в главном госпитале, помогает раненым.
— У нее, наверно, сердце разрывается из-за того, как она с ним поступила.
— Бедное дитя! — вздохнул Эмил. — Пожалуй, в ней больше храбрости, чем в нас всех вместе взятых. У меня не хватило бы мужества решиться на такое. Я бы сидел рядом с Эндрю и говорил ему, что все будет хорошо. Проклятье, он ведь мне как родной сын! — Старый доктор с трудом сдерживал слезы. — Я всегда боялся, что с ним может случиться что-то подобное. С каждым годом он все сильнее и сильнее истощал свой организм, отдавая всего себя работе, но это как рак — однажды наступает такой момент, когда опухоль распространяется на те самые клетки, которые ее питают, после чего быстро следуют коллапс и смерть.
— Может, тебе следует прекратить все это? — тревожно спросил Пэт. — Эмил, я был не прав, когда произнес те слова. Я хочу, чтобы Эндрю был жив. Ты можешь спуститься вниз и положить конец этой пытке. Отбери у него револьвер, и мы перенесем Эндрю на корабль Буллфинча и вывезем его из этого ада.
Эмил замотал головой:
— Она является ближайшей родственницей пациента. Я обязан следовать ее указаниям.
— К дьяволу ее указания!
— Пэт, Эндрю тоже этого хотел. Дважды, впервые после Геттисберга, а во второй раз на полу того вагона, он говорил мне, что он предпочтет умереть, чем жить инвалидом. Он инвалид, Пэт, я спас его тело, но на этот раз мне не удалось сохранить ему рассудок. Тот Эндрю, которого я знал, хотел бы, чтобы я оставил его наедине с самим собой, пока он сам не решит, что делать дальше.
Ганс смотрел, как горит железнодорожный мост. На всю операцию ушло несколько часов, а для того, чтобы поджечь опоры из свежеспиленной древесины, пришлось пустить на дрова лачуги из чинского лагеря. Остатки драгоценного керосина приберегли для броневиков. Незадолго до полуночи обе луны затянуло тучами, но по сравнению с прошлой ночью воздух был гораздо теплее. После многих недель беспрерывных холодов Гансу было просто жарко. На его лицо упала влажная капля — пошел дождь.
Проклятье! В их ситуации дождь был хуже снега. Эти бедолаги промокнут до нитки. Весь вечер они эвакуировали чинских рабов на восточный берег Эбро. Люди Кетсваны развели огромные костры, и в воздухе пахло жареной кониной.






