Водитель крикнул механику, чтобы тот перекрыл подачу пара в башню, а Ганс мысленно вознес благодарственную молитву за то, что у него так вовремя вышли патроны.
— Еще два броневика! — простонал канонир.
Перегнувшись через не остывшую после стрельбы пушку, Ганс выглянул в отверстие орудийного порта. Три вражеские машины были подбиты, но еще две оставались на ходу, а вслед за ними из обволакивавшего гребень гряды дыма возникла новая пара бантагских броневиков.
Взгляд Ганса упал на бегущих вниз по склону солдат орды, и у него екнуло сердце.
Тимокин выстрелил еще раз, и загорелась очередная вражеская машина, но остальные броневики не остановились.
Сначала Ганс подумал, что бантагские пехотинцы собираются атаковать их с Тимокиным машины, но потом он подметил в поведении солдат противника какую-то странность. Да, они бежали в их сторону, но при этом почему-то все время оглядывались назад. Вдруг сквозь дым проступили очертания какой-то огромной черной массы, и неожиданно Ганс увидел людей, спускающихся с гребня гряды. Их были тысячи, некоторые едва передвигали ноги, другие бежали, кое-где мелькали фигуры всадников Кетсваны.
Чины пошли в атаку!
Наконец бантаги остановились и развернулись лицом к людям. Хотя каждый солдат орды мог убить перед смертью пять, шесть или десять человек, всех их накрыло неудержимой лавиной, сметавшей все на своем пути. Толпа чинов облепила дальний от Ганса броневик. Что они собирались с ним сделать, было совершенно непонятно. Чины колотили по машине кулаками. Десятки людей взобрались на ее крышу, и некоторые из них расположились на лобовой броне, закрыв обзор водителю. Вдруг кто-то из них упал на землю, но другой тут же занял его место. К броневику подскакали несколько всадников Кетсваны. Вскочив на броню машины, они просунули в смотровые щели револьверы и спустили курки. Одна из машин начала разворачиваться и почти сразу же остановилась. Через несколько секунд чины облепили еще один вражеский броневик. Они напомнили Гансу муравьев, которые так же способны повалить на землю животное, многократно превосходящее силой каждого из них.
В гуще сражавшихся начали падать мортирные снаряды, разя без разбора и людей, и бантагов.
— Водитель, у нас еще есть картечь. Надо уничтожить эти батареи.
Машина развернулась и поехала вверх по склону. Когда расстояние до мортир составляло уже меньше двухсот ярдов, пушка броневика извергла заряд картечи, целиком уложив орудийный расчет и изрешетив одну из обозных телег.
Машина Ганса приближалась к вершине холма, и бантагские артиллеристы стали спешно грузить свои мортиры на передки, торопясь оставить огневые позиции. Несколько оставшихся в живых вражеских пехотинцев пустились в беспорядочное бегство.






