ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Фелисити, вдовеющая уже девять лет, выходит замуж за Тони, который развелся меньше года назад, и вместе со своей дочерью Аннабел переезжает из Лондона в загородный дом мужа. Вскоре Фелисити обнаруж... Вторая жена Анджела Арни ГЛАВА 1 Я счастлива. Просто в экстазе. Вот как должна думать женщина, когда мужчина, которого она любит, предлагает ей руку и сердце и она отвечает согласием. В подсознании что-то копошилось, но, увы, никак не проявлялось. Фелисити была уверена, что именно так она себя и чувствует. Вот если бы это ощущение вылезло на поверхность, тогда бы я не чувствовала, но знала, мрачно думала она. Но вместо этого испытываю дурное предчувствие, которое портит всю радость. Ох уж эти семейные дела! Однако это не помешало ей испытать острый приступ любви к своим домашним. Логика была тут ни при чем. Семейная жизнь — это постоянная смена эмоций. Во всяком случае, в их семье так и есть. Перед умственным взором Фелисити возникли образы ее матери и дочери. Следовало еще несколько месяцев назад сказать им, что они с Тони всерьез подумывают о женитьбе. Но, если к делу не лежит душа, его обычно откладывают в долгий ящик. Однако рано или поздно приходит день, когда откладывать уже некуда. Придется все рассказать. Причем обеим. Она собирается снова выйти замуж. Фелисити поняла, что грезит в рабочее время, почувствовала себя виноватой, взяла затрепанную рукопись с загнутыми полями и попыталась сосредоточиться. Но мысли перескакивали с одного на другое, ходили по одному и тому же кругу и она то и дело возвращалась к началу, еще более подавленная и сбитая с толку, чем раньше. Думать об этом было бессмысленно. Пришла пора действовать. — Надеюсь, сегодня ты не собираешься задерживаться? — В полуоткрытую дверь кабинета просунулась голова Оливера Дикенса. Оливер был ее боссом, исполнительным директором «Дикенс букс», и Фелисити очень его любила. — Нет. Только на минутку. Дикенс

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Я тоже, — призналась Фелисити. Она умолкла и задумалась. Они с Тимом… Как давно это было. — Мы так мало прожили вместе! Воспоминания тускнеют, и остается только хорошее. Память о моей жизни с Тимом выцвела, как тонированная фотография. Когда я думаю о нем — а это бывает не слишком часто, — то вижу только слабый теплый свет. Лучше всего я помню, что он был блестящим физиком. Если бы он был жив, то сейчас стал бы знаменитым профессором.

— А я лучше всего помню его одержимость горами, будь они прокляты. — Тим погиб во время восхождения, и Фелисити всегда казалось, что мать подозревает, будто он сделал это нарочно. Внезапно Айрин подняла голову, посмотрела на дочь и отрывисто спросила: — А Тони не увлекается альпинизмом?

— Слава Богу, нет. — Фелисити лукаво улыбнулась. — С его-то зрением?

Айрин переварила эту информацию, а потом вернулась к предстоящей свадьбе.

— Как бы там ни было, твой первый брак едва ли можно было назвать спуском на воду. Скорее ты потрогала ее босой ногой. Вы оба учились в университете, не имели гроша за душой, а твой отец, мир его праху, не оставил мне состояния, так что я ничего не могла поделать. — Она снова вздохнула, уставилась на пробу, украшавшую черенок полируемой ложки, а потом пробормотала: — Пятнадцать фунтов. — Айрин привязала к ложке ярлычок и проставила на нем цену. — Неплохо. Учитывая, что вся коробка стоила мне двадцать пенсов.

— Неплохо, — засмеялась Фелисити. — Настоящий грабеж средь бела дня. По-твоему, это называется справедливыми ценами?

Мать только хмыкнула. Никаких угрызений совести она не испытывала.

— Именно поэтому сейчас я могу позволить себе пышную свадьбу. Я видела в киоске Лоры Эшли красивое платье. Розовое с мелкими зелеными лапками. В самый раз для Аннабел. Как только она привыкнет к мысли о свадьбе, тут же захочет стать подружкой невесты.

Эта мысль заставила Фелисити истерически хихикнуть.

— Да Аннабел скорее бросится под семьдесят четвертый автобус, чем согласится!

Айрин занялась следующей потемневшей ложкой.

— Святой Петр. Около тысяча девятисотого года! — ликующе провозгласила она, осмотрела ложку со всех сторон и рассеянно спросила: — Семьдесят четвертый? Это какой же?

— Тот самый, на котором она каждый день ездит в школу. Ты же знаешь, как она ненавидит наряды. Она ни за что не согласится надеть платье, тем более с оборками. Если не считать балетной пачки, единственное, что она соглашается носить, — это мужской черный костюм и ботинки «Доктор Мартен».

Мать тяжело вздохнула.

— Что ж, придется отказаться от этой идеи, — разочарованно сказала она. — А жаль. Такое красивое платье.

— Мама, сделай мне одолжение, — взмолилась Фелисити. — Заодно откажись и от всех других своих идей. — Глупости! — с нажимом ответила Айрин. — Я уже говорила с Тони.