— Ты можешь передать ей еще кое-что! — крикнул Филип. — Что мы ее ненавидим! — Его звонкий юный голос отдался от стен скудно меблированной спальни.
— Да, — поддержал его набравшийся смелости Питер. — И будем ненавидеть всегда.
— Аминь! — заключил Филип.
Больше говорить было не о чем. На его месте женщина заплакала бы, но, по убеждению Тони, мужчины не имеют на это права. Внезапно он понял, что никогда по-настоящему не задумывался, как повлиял его развод на детей. Они ничего не говорили, не суетились, просто уехали с матерью, как было велено, и Тони решил, что им все как с гуся вода. Дети не умеют долго унывать, говорил Тони друзьям. Но верил ли в это он сам? Или просто утешал себя? Пользовался этим как предлогом, чтобы сосредоточиться на собственных проблемах? Только сейчас до него дошло, какую глубокую рану они с Самантой нанесли собственным детям.
Он повернулся к двери. Ничего другого не оставалось. По крайней мере, сейчас. Может быть, позже найдется способ компенсировать им хотя бы часть ущерба. Но не теперь. Он вышел из комнаты, закрыв за собой дверь так тихо, словно вообще здесь не был.
— Вот ему! — яростно сказал Филип.
Хилари села и посмотрела на него. К ее изумлению, гневно сверкавшие голубые глаза брата были полны непролитых слез.
— О Господи! Он уже начинает играть роль властного папочки! — крикнула Аннабел и вырвала у него стакан.
Фелисити встала между ними, забрала у Аннабел стакан и вылила джин в раковину.
— Зачем же даром переводить хороший напиток? — проворчала Айрин.
— Аннабел, иди в свою комнату, — спокойно сказала Фелисити. — Но сначала попроси у Тони прощения.
— За что? — дерзко спросила дочь.
— За грубость.
На мгновение Тони показалось, что Аннабел вот-вот вцепится ему в глаза, но девочка нелюбезно пробормотала «извините» и убежала из кухни, не дав ему открыть рот.
Он посмотрел на Фелисити и поднял брови.
— Ты хочешь сказать, что она тоже не желает терять тебя?
— Вот именно, — вставила Айрин.
Ну что за дети такие пошли! — мысленно недоумевал Тони. — Но она будет жить с нами.
— Конечно. И перспектива потерять меня ей не грозит. Я все ей объяснила. Помолчи, мама! — Фелисити гневно посмотрела на мать, которая наконец поняла намек, наполнила стакан и ушла из кухни. Тогда Фелисити повернулась к Тони. — И твоим детям потеря отца не грозит тоже. Они постепенно поймут это. Будут вынуждены.
Тони слегка приободрился, потом улыбнулся, повернул Фелисити к себе лицом и обнял за плечи.
— Теперь я не удивляюсь, что ты торопила меня, — сказал он. — Должно быть, Аннабел устроила тебе бурную сцену. Но ты решила об этом умолчать. Хитрюга!
Фелисити предпочла пропустить его замечание мимо ушей.
— Мы уговорим их познакомиться со мной после свадьбы, — пообещала она. — Они не захотят разлучиться с тобой навсегда.






