От имени всех остальных заговорила Ангелика.
Все-таки я была первой, кого ты избрала.
Следи за этой внимательно. В ее глазах я вижу блеск властолюбия.
— Как мы должны вести себя с ведьмами? — Она была встревожена собственной смелостью. Разве теперь сама Великая Досточтимая Матрона не ведьма?
Мурбелла не рассердилась.
— Вы будете относиться к ним терпимо и не творить над ними насилия.
От мягкого тона Мурбеллы Ангелика осмелела еще больше.
— Это решение Великой Досточтимой Матроны или?..
— Довольно! Я могу залить пол этой комнаты вашей кровью. Хочешь испытать это первой?
Никто не захотел испытывать судьбу.
— И что будет, если я скажу, что это речь Верховной Матери? Тогда вы спросите, есть ли у меня политика, способная помочь разрешить наши проблемы? Я отвечу: политика? Ах да. У меня есть политика, но она касается совершенно неважных вещей вроде борьбы с мухами, как с переносчиками инфекций. Неважные вещи требуют особой политики. Для тех из вас, кто не видит мудрости в моих решениях, у меня нет политики. От таких я сумею быстро избавиться. Вы умрете, прежде чем осознаете, что вас ударили. Это мой ответ на вашу гниль. Есть ли такая в этом кабинете?
Этот язык они хорошо понимали: кнут Великой Досточтимой Матроны дополнялся ее способностью убить.
— Вы — мой Совет, — сказала Мурбелла. — Я жду от вас мудрости. В конце концов можете притвориться, что вы мудры.
Насмешливое сочувствие Одраде.
Если Досточтимые Матроны так получают и отдают приказы, то для анализа поведения этих дам не нужно вмешательство Беллонды.
Мысли Мурбеллы тем временем приняли совершенно другое направление.
Я больше не Досточтимая Матрона.
Решительный разрыв произошел так недавно, что Мурбелле было неудобно исполнять роль Досточтимой Матроны. Ее перерождение было метафорой того, что должно произойти со всеми ее бывшими Сестрами. Это новая для нее роль, и она пока плохо с ней справляется. Другая Память представила длинную цепь личностей, в конце которой была сама Мурбелла. Это было не перерождение, а простое приобретение новых способностей.
Простое?
Изменение было очень глубоким. Понял ли это Дункан? Ей было больно оттого, что Айдахо может никогда не познать ее новую личность.
Это то, что осталось от моей любви к нему?
Мурбелла отвлеклась от этого вопроса, не желая слышать ответ. Она почувствовала, что ее отталкивает что-то, лежащее гораздо глубже того пласта, который она решилась бы копнуть.
Мурбелла отвлеклась от этого вопроса, не желая слышать ответ. Она почувствовала, что ее отталкивает что-то, лежащее гораздо глубже того пласта, который она решилась бы копнуть.
Есть решения, принять которые мне помешает любовь. Это решения проблем Сестер, а не моих собственных. Вот откуда проистекает мой страх.






