ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Воронов Леонид Разоблачение "Глубокоуважаемый коллега! Рад приветствовать Вас, и буду счастлив, если Вы сочтете возможным принять наше приглашение на небольшой научный симпозиум, который состоится шестнадцатого мая в столице Италии. Надеемся, что проблема, которую мы намерены обсудить, Вас заинтересует, и Вы согласитесь поделиться с нами своими бесценными знаниями, и колоссальным научным опытом. Беру на себя смелость заверить Вас, что все Ваши материальные затраты будут компенсированы. Буду счастлив лично встретить Вас в Риме, если Вы сообщите время Вашего прибытия. С почтением, профессор Шварц". Такое послание получил профессор-биофизик Лев Петрович Таубе. С профессором Шварцем они были лично знакомы, хотя отношений не поддерживали. Шварц был микробиологом, и его статьи в научной прессе были хорошо известны. Таубе всегда с интересом изучал эти статьи, но уже около двух лет работы Шварца ему на глаза не попадались. До этого Шварц занимался проблемами генной инженерии. Приглашение носило неофициальный характер, и Лев Петрович сделал вывод, что в своей работе Шварц вышел за рамки микробиологии, и нуждается в консультациях коллег смежных научных направлений. Таубе приглашение импонировало сразу в трех пунктах: во-первых, чисто научный интерес, и простое человеческое любопытство, во-вторых, профессор собирался в отпуск, и как раз раздумывал, где и как его провести. В третьих, встреча была назначена в Средиземноморье, в колыбели цивилизации, а Лев Петрович, как и всякий русский человек, испытывал глубокий интерес к этому уголку земного шара. Через две недели Таубе прибыл в Рим. В Риме у Генриха Шварца была вилла, в которой для русского ученого была приготовлена комната. Шв

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Рассмотреть, что происходило внутри коконов, было невозможно: прозрачный питательный раствор стал мутнеть на втором месяце развития эмбрионов, и пластиковые окна в оболочке оказались бесполезны.

Игнатий рассказал отцу о своем телепатическом контакте с зародышами, и они пришли к выводу, что пора установить непрерывное круглосуточное дежурство в инкубаторе, и включить защитное и охранное оборудование. Профессор Таубе предусмотрел кроме защитного поля, поле экранирующее, которое в некоторой степени маскировало зародыши.

Игнатию пришла в голову мысль проверить реакцию зародышей на обслуживающий персонал. Его догадка оказалась верной: в присутствии одной из сиделок в инкубаторе появлялся фон тревоги и беспокойства. Под благовидным предлогом сиделку заменили.

К концу тридцать пятой недели младенцы в коконах стали проявлять заметное беспокойство. В течение трех дней Игнатию удавалось успокаивать их, но беспокойство нарастало. Утомительная процедура входа в инкубатор надоела Игнатию, и он решил поселиться в нем до конца срока.

На четвертый день Игнатию удалось установить причину беспокойства младенцев. Он срочно вызвал Шварца.

— Отец, их мучает жажда, нужно принимать решение.

Шварц вызвал акушерок.

Первым вскрыли кокон под девятым номером. Жидкость в нем загустела, а мальчик, это был мальчик, не мог кричать, и лишь сипел. Но он был жив и нормален! Два часа спустя двадцать нормальных младенцев появилось на свет. Пока персонал принимал необычные роды, Игнатий переходил от кокона к кокону второй и третьей очереди, и успокаивал встревоженных беспокойным фоном в инкубаторе младенцев, находящихся в них. Новорожденных переносили в палату, обмывали и кормили. Акушерки и медсестры валились с ног от усталости, Шварц с Игнатием выглядели не лучше.

По распоряжению Шварца влажность в инкубаторе повысили до 95 %, и было решено вскрывать коконы второй и третьей очереди при первых признаках беспокойства.

Роды второй, а затем и третьей очереди прошли более спокойно, и занимали по двое суток. Это было правильное решение. Эти младенцы не перенесли такого стресса, как младенцы первой очереди, которые еще две недели проявляли беспокойство.

С тех пор, как население на острове Конорас увеличилось, жизнь на нем кардинально изменилась. Маленькие жители острова требовали много внимания, и в первые дни после их рождения персоналу приходилось работать по двенадцать часов в сутки. Но постепенно жизнь вошла в колею, были найдены оптимальные варианты распределения обязанностей и распорядка дня,

На третьей неделе жизни младенцев у Игнатия с некоторыми из них стал устанавливаться двухсторонний телепатический контакт.