ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Воронов Леонид Разоблачение "Глубокоуважаемый коллега! Рад приветствовать Вас, и буду счастлив, если Вы сочтете возможным принять наше приглашение на небольшой научный симпозиум, который состоится шестнадцатого мая в столице Италии. Надеемся, что проблема, которую мы намерены обсудить, Вас заинтересует, и Вы согласитесь поделиться с нами своими бесценными знаниями, и колоссальным научным опытом. Беру на себя смелость заверить Вас, что все Ваши материальные затраты будут компенсированы. Буду счастлив лично встретить Вас в Риме, если Вы сообщите время Вашего прибытия. С почтением, профессор Шварц". Такое послание получил профессор-биофизик Лев Петрович Таубе. С профессором Шварцем они были лично знакомы, хотя отношений не поддерживали. Шварц был микробиологом, и его статьи в научной прессе были хорошо известны. Таубе всегда с интересом изучал эти статьи, но уже около двух лет работы Шварца ему на глаза не попадались. До этого Шварц занимался проблемами генной инженерии. Приглашение носило неофициальный характер, и Лев Петрович сделал вывод, что в своей работе Шварц вышел за рамки микробиологии, и нуждается в консультациях коллег смежных научных направлений. Таубе приглашение импонировало сразу в трех пунктах: во-первых, чисто научный интерес, и простое человеческое любопытство, во-вторых, профессор собирался в отпуск, и как раз раздумывал, где и как его провести. В третьих, встреча была назначена в Средиземноморье, в колыбели цивилизации, а Лев Петрович, как и всякий русский человек, испытывал глубокий интерес к этому уголку земного шара. Через две недели Таубе прибыл в Рим. В Риме у Генриха Шварца была вилла, в которой для русского ученого была приготовлена комната. Шв

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Игнатий уже и сам не понимал, его ли эти чувства, или же они исходят от дельфинов. Во всяком случае, его первоначальный испуг сменился чувством глубокой симпатии к дельфинам, и желанием общаться с ними.

Поймав взгляд одного из них, Игнатий поплыл к нему, стараясь передать дельфину свою мысль, что хочет общаться и подружиться с ним. Дельфин громко фыркнул, издал серию щелчков и очень медленно подплыл к Игнатию вплотную.

— Я бы хотел прикоснуться к тебе, можно мне это сделать? — сформулировал вопрос Игнатий.

В ответ он почувствовал волну радости. Черная кожа дельфина была гладкая, упругая и приятная на ощупь. Волны удовольствия исходили от него. Другие дельфины перестали описывать круги и выстроились перед Игнатием на расстоянии вытянутой руки. Всего их было шесть. Игнатий попытался разобраться в чувствах, которые исходили от них. Дружелюбие, симпатия, понимание, любопытство, радость, все это на фоне безопасности. Игнатий погладил всех дельфинов и получил от каждого волну восторга. Тогда он сформулировал мысль: "Я улавливаю ваши эмоции, они восхитительны, и вы все мне очень нравитесь". В ответ пришла волна радости, один из дельфинов поднырнул под Игнатия и через секунду взвился в воздух. Прозвучала серия щелчков и свистов. Вернулся прыгун и Игнатий почувствовал зов.

— Куда ты меня зовешь? Ты хочешь, чтобы я примкнул к вашей стае?

Опять волна восторга.

— Спасибо вам за приглашение, но я не умею так хорошо плавать, как вы и я живу на берегу.

На этот раз голоса разделились: легкое сожаление, нечто вроде демонстрации комфорта под водой, а прыгун описал два стремительных круга, как бы демонстрируя, как легко научиться быстро плавать.

Игнатий понял, что этот телепатический диалог быстро совершенствуется, и мысленно попросил дельфинов передать ему какой-нибудь зрительный образ.

Снова серия щелчков и свистов, Игнатий закрыл глаза и увидел очертания затонувшего корабля.

Общение с дельфинами так захватило Игнатия, что он и не заметил, как солнце склонилось к западу. До берега было полмили, и Игнатий подумал, что доберется до берега лишь в сумерки. Его мысль, по-видимому, уловил Кант, крупный самец, с которым Игнатий начал свое общение. Достаточно выразительно он предложил Игнатию свой грудной плавник, за который Игнатий ухватился. Слева появился другой самец, получивший от Игнатия имя Шиллер. Рядом с ними плыли их самки Берта и Анна. Сын Канта и Берты — Фигаро, вместе со своей юной подружкой и двоюродной сестрой Джульеттой весело носились вокруг эскорта, то и дело, взлетая в воздух.

Стоя на берегу, Игнатий помахал рукой медленно удаляющейся стае. Тогда дельфины синхронно повернулись на правый бок и синхронно помахали плавниками. Затем скрылись в волнах.