ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Воронов Леонид Разоблачение "Глубокоуважаемый коллега! Рад приветствовать Вас, и буду счастлив, если Вы сочтете возможным принять наше приглашение на небольшой научный симпозиум, который состоится шестнадцатого мая в столице Италии. Надеемся, что проблема, которую мы намерены обсудить, Вас заинтересует, и Вы согласитесь поделиться с нами своими бесценными знаниями, и колоссальным научным опытом. Беру на себя смелость заверить Вас, что все Ваши материальные затраты будут компенсированы. Буду счастлив лично встретить Вас в Риме, если Вы сообщите время Вашего прибытия. С почтением, профессор Шварц". Такое послание получил профессор-биофизик Лев Петрович Таубе. С профессором Шварцем они были лично знакомы, хотя отношений не поддерживали. Шварц был микробиологом, и его статьи в научной прессе были хорошо известны. Таубе всегда с интересом изучал эти статьи, но уже около двух лет работы Шварца ему на глаза не попадались. До этого Шварц занимался проблемами генной инженерии. Приглашение носило неофициальный характер, и Лев Петрович сделал вывод, что в своей работе Шварц вышел за рамки микробиологии, и нуждается в консультациях коллег смежных научных направлений. Таубе приглашение импонировало сразу в трех пунктах: во-первых, чисто научный интерес, и простое человеческое любопытство, во-вторых, профессор собирался в отпуск, и как раз раздумывал, где и как его провести. В третьих, встреча была назначена в Средиземноморье, в колыбели цивилизации, а Лев Петрович, как и всякий русский человек, испытывал глубокий интерес к этому уголку земного шара. Через две недели Таубе прибыл в Рим. В Риме у Генриха Шварца была вилла, в которой для русского ученого была приготовлена комната. Шв

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Шварц слушал восторженный рассказ Игнатия, и думал о том, что может быть интеллект дельфина и уступает человеческому интеллекту, но своим разумом дельфин пользуется гораздо рациональней. Хорошо хоть у человека хватило ума прекратить охоту на братьев по разуму.

Эмбрионы в коконах развивались нормально. Отныне пассивное ожидание уже не было таким тягостным, благодаря стае дельфинов, общение с которыми пришлось по душе всему персоналу лаборатории. Это общение взаимно обогащало и людей и дельфинов. Игнатий узнал много нового для себя об этих таинственных дружелюбных существах. У дельфинов отсутствовали так присущие людям негативные эмоции: враждебность, ненависть, злоба, агрессивность, зависть и даже страх. Забота о коллективной и личной безопасности, но не страх. К людям дельфины с древности относились, как к своим старшим братьям, и любые действия людей воспринимали как необходимость, хотя очень часто совершенно не понимали смысл человеческих действий.

Игнатию удалось объяснить своим новым друзьям, какое важное событие произойдет вскоре на острове, и дельфины стали ожидать этого события с не меньшим нетерпением, чем люди.

На восьмом месяце, однажды, находясь в инкубаторе, Игнатий вдруг обратил внимание, что в его сознании мелькают какие-то неясные образы, обрывки каких-то событий, волны тревожных ощущений.

Инкубатор представлял собой три длинных коридора с тележками, на которых в пластиковых корзинах находились коконы. Коконы лежали на боку в глубоких гнездах. Пластиковые полосы корзин располагались по меридианам, а на полюсах имелись шарниры. С помощью специального рычага коконы можно было слегка приподнять, и тогда кокон можно было вращать в шарнирах. Два раза в сутки коконы поворачивали на сто восемьдесят градусов. Каждая тележка имела автономную систему подогрева с автоматическим регулированием оптимальной температуры кокона. В коридорах была интенсивная вентиляция, стабильная температура, и влажность 80 %. Войти в инкубатор можно было только через четырехступенчатый тамбур с двумя дезинфицирующими душами и в одноразовом комбинезоне. Выход был в противоположном конце коридоров через двухступенчатый тамбур.

Игнатий находился в инкубаторе один, и в первый момент ему стало не по себе. Затем вместе с пониманием пришло спокойствие. Линию поведения подсказал опыт общения с дельфинами. Он прошел по всем трем коридорам, останавливаясь возле каждого кокона. Игнатий прикасался рукой в перчатке к оболочке кокона и вслух произносил несколько успокаивающих слов, мысленно передавая им зрительные образы океана, неба, солнца, растений. Тревожный фон ослабевал, ему на смену приходил фон спокойствия и удовлетворения.