ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Воронов Леонид Разоблачение "Глубокоуважаемый коллега! Рад приветствовать Вас, и буду счастлив, если Вы сочтете возможным принять наше приглашение на небольшой научный симпозиум, который состоится шестнадцатого мая в столице Италии. Надеемся, что проблема, которую мы намерены обсудить, Вас заинтересует, и Вы согласитесь поделиться с нами своими бесценными знаниями, и колоссальным научным опытом. Беру на себя смелость заверить Вас, что все Ваши материальные затраты будут компенсированы. Буду счастлив лично встретить Вас в Риме, если Вы сообщите время Вашего прибытия. С почтением, профессор Шварц". Такое послание получил профессор-биофизик Лев Петрович Таубе. С профессором Шварцем они были лично знакомы, хотя отношений не поддерживали. Шварц был микробиологом, и его статьи в научной прессе были хорошо известны. Таубе всегда с интересом изучал эти статьи, но уже около двух лет работы Шварца ему на глаза не попадались. До этого Шварц занимался проблемами генной инженерии. Приглашение носило неофициальный характер, и Лев Петрович сделал вывод, что в своей работе Шварц вышел за рамки микробиологии, и нуждается в консультациях коллег смежных научных направлений. Таубе приглашение импонировало сразу в трех пунктах: во-первых, чисто научный интерес, и простое человеческое любопытство, во-вторых, профессор собирался в отпуск, и как раз раздумывал, где и как его провести. В третьих, встреча была назначена в Средиземноморье, в колыбели цивилизации, а Лев Петрович, как и всякий русский человек, испытывал глубокий интерес к этому уголку земного шара. Через две недели Таубе прибыл в Рим. В Риме у Генриха Шварца была вилла, в которой для русского ученого была приготовлена комната. Шв

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Есть также вероятность, что остров окажется в поле зрения спутника-шпиона какой-либо страны, и активность на острове привлечет внимание военных. Не исключена также неосторожность сотрудников, которые незаметно для себя могут посеять интерес к этой точке земного шара. Не следует забывать и о любопытстве простых туристов, которые бороздят мировой океан на личных яхтах. И это только факторы, которые относятся к категории случайных.

— Вы предполагаете, что возможен и направленный интерес к нашему острову?

— Не исключаю, что и к острову, но главное направление — ваша собственная неординарная личность, профессор. Ведь если профессор с мировым именем вдруг исчезает на долгий срок, неизбежно возникают вопросы.

— Но я не исчез из научного мира, я опубликовал несколько научных статей, и даже участвовал в научном симпозиуме в прошлом году.

— И ваша лаборатория выполнила несколько заказов, что так же иллюстрирует вашу работу, дорогой патрон, и все же ваше отсутствие нетрудно заметить.

— Да, вы правы, Лео. Я думаю, необходимо выработать систему мер для предотвращения утечки информации по всем каналам, которые мы способны выявить.

После обеда дети, все еще возбужденные предобеденными удивительными экспериментами, которые оживленно обсуждали и во время обеда, были полны решимости их продолжить. Игнатий по-прежнему был бесспорным лидером, главным авторитетом и всеобщим любимцем, но в коллективе явно проявились и другие лидеры, лидерство которых было основано на интеллекте, количестве и качестве идей, или на здравом смысле, а также на богатом воображении или интенсивности эмоций. В этот раз героем дня был Андрей, который и раньше считался генератором идей.

Всем хотелось попытаться проникнуть в будущее, а также проверить, насколько глубоко по временной оси способно проникать объединенное сознание, и возможно ли, и каким образом контролировать эти перемещения. Во время обсуждения выяснилось, что в предыдущем эксперименте дети определенно почувствовали, что в момент преодоления настоящего потребовались значительные усилия, которые существенно снизились во время движения в прошлое. Было ли это субъективным ощущением преодоления неведомого, или же само ВРЕМЯ оказывало сопротивление, или же срабатывала "инерция покоя", хотя вернее назвать ее "инерцией движения", если предположить, что мир движется в потоке времени, этот аспект также хотелось выяснить.

Была еще одна проблема. Каждый интуитивно чувствовал, что такие эксперименты таят в себе реальную или мнимую опасность заблудиться в лабиринте времени, не говоря уже о попытке физического воздействия на прошлое, которая могла привести к непредсказуемым последствиям.