ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Земле угрожает самая страшная в ее истории катастрофа — выведен смертоносный вирус, способный уничтожить человечество в считаные минуты.Молодому разносчику пиццы Томасу Хантеру снится сон, в которо... Тьма Тед Деккер Пролог Карлос Миссириан его имя. Впрочем, называли его по-разному. Родом он с Кипра. Напротив Карлоса, у другого конца длиннющего стола, медленно разрезал толстеннейший кровавый стейк Вальборг Свенсон. У этого типа имен вообще не перечесть. Родом он из ада. Они поедали свои бифштексы в гнетущей тишине громадного зала, вырубленного в граните Швейцарских Альп. Черные чугунные светильники освещали стены тусклым мерцанием. Никого и ничего, лишь Карлос Миссириан да Вальборг Свенсон со своей полусырой говядиной в холодных голых стенах этого мрачного зала. Карлос взрезал толстый шмат мяса острейшим ножом, следя, как раздается багровая зажаренная плоть. «Как море Красное расступается». Он резанул еще раз, прислушался. Единственный звук — мелкие зубчики ножа скребут фарфор, пройдя сквозь волокна мышц. Своеобразный звук для того, кто умеет слушать. Карлос сунул мясо в рот, сжал зубами. На Свенсона он не глядел, хотя знал, что тот исподтишка, исподлобья сверлит его взглядом, вглядывается в лицо с длинным шрамом на правой щеке, в остекленевшие черные глаза. Карлос дышал глубоко и спокойно, наслаждался медным привкусом разжеванного, пропитанного родною слюной мяса. Мало кому дано запугать Карлоса. Когда-то в юности те странные люди в Израиле пытались внушить ему страх — ну да ладно, это уже в прошлом… Он не знал страха, им руководила только ненависть. Ценное качество для прирожденного киллера. Но Свенсон одним своим взглядом мог и скалу заставить трепетать. Не сказать, что Карлос его испугался, но ухо держал востро. Не потому, что ощущал угрозу, нет. В любой момент он мог едва заметным движением руки метнуть столовый нож в глаз или в сонную артерию этого типа. Чего же

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он узнал эти глаза!

Если хочешь пережить этот день — следуй за ней! Его настолько переполнила уверенность в этом, что он в ту же секунду рванулся к лугу. Тут же острой болью дали знать о себе вчерашние порезы, кости как будто вспыхнули жарким пламенем, но в голове заметно прояснилось. Следуй за ней, если не хочешь подохнуть!

Не обращая внимания на боль, он помчался по лугу. Удалось же ему в конце концов добежать до черного леса! Значит, можно пробежаться еще разок.

Сначала мухи как будто его не заметили. Монолитный рой их оторвался от пруда, взмыл и плотным облаком закружил в воздухе, озадаченно жужжа, как будто такой оборот событий застал их врасплох. Том домчался уже до середины поля, когда гнусные твари вдруг опомнились и бросились в атаку. Тем же роем они налетели на него слева, врезались в лицо и тело, как бомбардировщики-камикадзе на авианосец.

Он в ужасе вскрикнул, вскинул руки, защищая лицо. Может быть, он и ринулся бы обратно, но уже забежал слишком далеко.

Плечи его вдруг вспыхнули, и одного панического взгляда оказалось достаточно, чтобы убедиться, что мухи проникли под рубашку и впились в его тело. Том бешено захлопал по плечам, истребляя нечисть, и припустил что было сил. Мухи покрыли тело, жрали его на бегу.

Пятьдесят ярдов.

Он принялся хлопать себя по физиономии, чтобы отогнать их от глаз, но на место десятков убитых налетали тысячи новых и метили именно в глаза. Он завопил, но мухи впились в язык, и Том крепко сжал челюсти. Нет, ему их не одолеть!

Сзади поднялась жуткая какофония. Забеспокоились черные летучки, снялись с ветвей, догоняют. В левую икру вонзились когти, боль рванулась вверх по ноге и по спине. Пространство и время перестали существовать. Осталась только реакция. Сигналы от мозга поступали лишь к его мышцам: приказы сокращаться, работать, драться. Беги или умри, убей, или убьют тебя.

Он с силой ударил по ноге. Черная упала, но прихватила с собой кусок его плоти.

Двадцать ярдов.

Еще одна впилась в бедро. Орать нельзя! Молча, руками, раз, два…

Лес! Мухи мгновенно отстали, но черные летуны — твари упорные.

Одежда его болталась клочьями, от рубахи практически ничего не осталось. Кожа вспорота решетом, кровь течет, сочится, капает… Голова идет кругом: слишком много крови потерял. К горлу подкатывает тошнота.

Черная летучая мышь впилась в плечо, но Том уже не чувствовал новой боли, не чувствовал и веса твари. Еще одна запустила когти сразу в обе ягодицы. Он устремился вперед, не обращая внимания на то, что с ним происходит.

Где белая? Ага, вон, слева! Том скорректировал курс, перестарался, врезался в дерево, рухнул. Сдуру выставил вперед правую руку, чтобы смягчить падение, и предплечье сломалось с жутким хрустом. Теперь он снова почувствовал боль, боль, от которой чуть не потерял сознание.