ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Земле угрожает самая страшная в ее истории катастрофа — выведен смертоносный вирус, способный уничтожить человечество в считаные минуты.Молодому разносчику пиццы Томасу Хантеру снится сон, в которо... Тьма Тед Деккер Пролог Карлос Миссириан его имя. Впрочем, называли его по-разному. Родом он с Кипра. Напротив Карлоса, у другого конца длиннющего стола, медленно разрезал толстеннейший кровавый стейк Вальборг Свенсон. У этого типа имен вообще не перечесть. Родом он из ада. Они поедали свои бифштексы в гнетущей тишине громадного зала, вырубленного в граните Швейцарских Альп. Черные чугунные светильники освещали стены тусклым мерцанием. Никого и ничего, лишь Карлос Миссириан да Вальборг Свенсон со своей полусырой говядиной в холодных голых стенах этого мрачного зала. Карлос взрезал толстый шмат мяса острейшим ножом, следя, как раздается багровая зажаренная плоть. «Как море Красное расступается». Он резанул еще раз, прислушался. Единственный звук — мелкие зубчики ножа скребут фарфор, пройдя сквозь волокна мышц. Своеобразный звук для того, кто умеет слушать. Карлос сунул мясо в рот, сжал зубами. На Свенсона он не глядел, хотя знал, что тот исподтишка, исподлобья сверлит его взглядом, вглядывается в лицо с длинным шрамом на правой щеке, в остекленевшие черные глаза. Карлос дышал глубоко и спокойно, наслаждался медным привкусом разжеванного, пропитанного родною слюной мяса. Мало кому дано запугать Карлоса. Когда-то в юности те странные люди в Израиле пытались внушить ему страх — ну да ладно, это уже в прошлом… Он не знал страха, им руководила только ненависть. Ценное качество для прирожденного киллера. Но Свенсон одним своим взглядом мог и скалу заставить трепетать. Не сказать, что Карлос его испугался, но ухо держал востро. Не потому, что ощущал угрозу, нет. В любой момент он мог едва заметным движением руки метнуть столовый нож в глаз или в сонную артерию этого типа. Чего же

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Кровопийцы свалились с него при падении, протестующее завопили. Том с трудом поднялся и поковылял дальше. Правая рука безвольной плетью свисала вдоль тела. Летучие мыши снова вцепились в тело, устроились поудобнее, вгрызлись в него.

Том шатался, из последних сил продвигаясь дальше, чувствуя, что ни одежды на нем не осталось, ни обуви, лишь какие-то обрывки сохранились вокруг бедер. Он чувствовал, как в спине и в бедре ковыряются когти.

— Со мною обретешь ты судьбу свою, Том Хантер, — услышал он низкий, зыбкий, дрожащий голос за деревьями. Голос этот принадлежал одной из летучек, это бесспорно. Но лес позади, он вырвался на берег реки и забыл обо всем.

Белый мост над водою. На другом берегу могучий лес, живой, многоцветный, вздымается к небу. Стволы, как коробка карандашей, увенчанных зеленым покровом. Он даже замер от неожиданности.

Зелень. Мираж. Райское видение.

Том похромал к мосту, стараясь не замечать гадов, рвущих его сзади, едва дыша и почти ничего не видя перед собой. Эти, сзади, наконец, отстали. Одинокая белая союзница его опустилась на ветку за рекой. Крупная, ростом ему по колено, а то и по пояс. Размах крыльев, естественно, втрое больше. Смотрит на него добрыми зелеными глазами.

Ведь он ее знает, правда? Во всяком случае, знает, что больше ему не на кого надеяться, кроме нее.

Боковым зрением Том увидел множество черных на ветках крайних деревьев. Он ступил на мост, вцепился за ограждение, сознание поплыло вослед течению реки. Быстро течет река, быстро улетучивается его сознание. Вот он на другом берегу, вот он падает в изумительную изумрудную траву.

Смерть. Скоро она придет… Это была его последняя мысль, прежде чем боль окончательно выключила его мозг.

Она уставилась на него непонимающим взглядом.

— Я хочу сказать, что просыпаюсь здесь только после того, как засну там.

Снова недоумение.

— Ну и что?

— А то, что я не уверен, что я сейчас не сплю и что все это, — он обвел рукой вокруг, — мне не снится.

— Но я здесь, рядом, и могу тебе точно сказать, что ты не спишь.

— Конечно, можешь. И во сне можешь. Почему тогда ты думаешь, что ты настоящая, а не сон?

— Томас, ты слишком лихой романист, и твое, с позволения сказать, творчество не пошло тебе на пользу. Уже поздно, я спать хочу.

Она, конечно, права. Но если она права, то их проблемы не столь просты, как иллюзии чокнутого романиста, преследуемого чернокрылыми летучими дракончиками.

Кара повернулась к своей комнате.

— Э-э… Кара…

— Том, у меня нет сил и времени на твои дурачества.

— Почему ты думаешь, что я дурачусь?

Она развернулась обратно.

— Брат, ты хороший парень, и я тебя люблю, но, извини меня, если ты просыпаешься среди ночи с мачете в руке и рассказываешь мне, что я тебе снюсь, я могу только подумать, что у тебя крыша поехала.