ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Земле угрожает самая страшная в ее истории катастрофа — выведен смертоносный вирус, способный уничтожить человечество в считаные минуты.Молодому разносчику пиццы Томасу Хантеру снится сон, в которо... Тьма Тед Деккер Пролог Карлос Миссириан его имя. Впрочем, называли его по-разному. Родом он с Кипра. Напротив Карлоса, у другого конца длиннющего стола, медленно разрезал толстеннейший кровавый стейк Вальборг Свенсон. У этого типа имен вообще не перечесть. Родом он из ада. Они поедали свои бифштексы в гнетущей тишине громадного зала, вырубленного в граните Швейцарских Альп. Черные чугунные светильники освещали стены тусклым мерцанием. Никого и ничего, лишь Карлос Миссириан да Вальборг Свенсон со своей полусырой говядиной в холодных голых стенах этого мрачного зала. Карлос взрезал толстый шмат мяса острейшим ножом, следя, как раздается багровая зажаренная плоть. «Как море Красное расступается». Он резанул еще раз, прислушался. Единственный звук — мелкие зубчики ножа скребут фарфор, пройдя сквозь волокна мышц. Своеобразный звук для того, кто умеет слушать. Карлос сунул мясо в рот, сжал зубами. На Свенсона он не глядел, хотя знал, что тот исподтишка, исподлобья сверлит его взглядом, вглядывается в лицо с длинным шрамом на правой щеке, в остекленевшие черные глаза. Карлос дышал глубоко и спокойно, наслаждался медным привкусом разжеванного, пропитанного родною слюной мяса. Мало кому дано запугать Карлоса. Когда-то в юности те странные люди в Израиле пытались внушить ему страх — ну да ладно, это уже в прошлом… Он не знал страха, им руководила только ненависть. Ценное качество для прирожденного киллера. Но Свенсон одним своим взглядом мог и скалу заставить трепетать. Не сказать, что Карлос его испугался, но ухо держал востро. Не потому, что ощущал угрозу, нет. В любой момент он мог едва заметным движением руки метнуть столовый нож в глаз или в сонную артерию этого типа. Чего же

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я оставил им хороший, верный след в Южную Америку, а потом смылся, надеясь к определенному времени набрать нужную сумму. У меня в Лос-Анджелесе есть покупатель на скульптуру. Даст полста тысяч без всякой контрабанды. Вот только задержка во времени…

— Задержка… А мать в Нью-Йорке? Ей наверняка грозит опасность!

— Нет. Все шито-крыто. Числится, что она получила деньги как компенсацию за развод от папаши. Так что это пустяки. А вот не пустяки, что они вышли на меня. И ничем их не отмажешь, кроме наличных. И только сейчас, безо всяких задержек.

До Кары начал доходить зловещий смысл сказанного. Жалость к раненому брату сменилась раздражением.

— Еще бы они тебя не нашли, придурок! Это тебе не Манила. Здесь тебя за сто тысяч выпотрошат и поджарят. Упусти они одного, и завтра каждый, кому не лень, начнет грабить бедных бандитов.

— Знаю, знаю! Вот, на голове подтверждение.

— Они нас обоих пристрелят. Какого дьявола ты сюда приперся?

Она попала в больное место. Томас вздохнул и закрыл глаза, внезапно ощутив всю тяжесть ситуации. Он не страшился риска, выкручиваясь, стараясь помочь матери. Он хотел встать на ноги при помощи внешнеторговых операций. И ему в голову не приходило, что он притащит

этих

за собой в Денвер и подвергнет свою сестру опасности.

Какого дьявола он сюда приперся, спросила она. Приперся, потому что их обоих бросили родители. Потому что у них у обоих не было друзей. Не было дома. Потому что они болтались между странами и людьми, не зная, куда приткнуться. Он стремился стать для нее настоящим братом, хотел, чтобы они всегда выручали и поддерживали друг друга.

— Мне было тогда двадцать с небольшим.

— Ну и что?

— А то, что я не думал ни о каких опасностях. Лихое время было.

Она хлопнула себя по бедрам.

— Да знаю, знаю. Ты всегда готов был помочь. Но это… Просто не верится, что ты вляпался в такое дерьмо.

— Извини. Виноват.

Кара нервно зашагала по комнате. Злилась она на брата, еще как злилась, но не убивать же его теперь… Тем более что его уже пытались убить. Слишком много они вместе вытерпели. Выросли отщепенцами в чужой стране. Крепкой веревочкой связаны они друг с другом.

— Ох, и дураком же ты бываешь, Томас!

Конечно, может эта веревочка иной раз и натянуться.

— Слушай, Кара, плохо, конечно, но не так уж и страшно.

— И то верно. Живы пока, ходим и дышим. И слава Богу. Дырка в голове зарастет. Сейчас я ее залатаю.

— Они не знают, где мы живем.

— Вот она, проблема! От одного перешло на обоих. И ничего теперь не поделаешь.

Боль вернулась, в голове у Тома потемнело. Он застонал, подошел к шезлонгу и неуверенно опустился в него.

Кара вздохнула и исчезла в своей комнате. Через минуту вышла с бинтом, бутылочкой перекиси водорода и тюбиком неоспорина.

— Давай посмотрим.