ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Земле угрожает самая страшная в ее истории катастрофа — выведен смертоносный вирус, способный уничтожить человечество в считаные минуты.Молодому разносчику пиццы Томасу Хантеру снится сон, в которо... Тьма Тед Деккер Пролог Карлос Миссириан его имя. Впрочем, называли его по-разному. Родом он с Кипра. Напротив Карлоса, у другого конца длиннющего стола, медленно разрезал толстеннейший кровавый стейк Вальборг Свенсон. У этого типа имен вообще не перечесть. Родом он из ада. Они поедали свои бифштексы в гнетущей тишине громадного зала, вырубленного в граните Швейцарских Альп. Черные чугунные светильники освещали стены тусклым мерцанием. Никого и ничего, лишь Карлос Миссириан да Вальборг Свенсон со своей полусырой говядиной в холодных голых стенах этого мрачного зала. Карлос взрезал толстый шмат мяса острейшим ножом, следя, как раздается багровая зажаренная плоть. «Как море Красное расступается». Он резанул еще раз, прислушался. Единственный звук — мелкие зубчики ножа скребут фарфор, пройдя сквозь волокна мышц. Своеобразный звук для того, кто умеет слушать. Карлос сунул мясо в рот, сжал зубами. На Свенсона он не глядел, хотя знал, что тот исподтишка, исподлобья сверлит его взглядом, вглядывается в лицо с длинным шрамом на правой щеке, в остекленевшие черные глаза. Карлос дышал глубоко и спокойно, наслаждался медным привкусом разжеванного, пропитанного родною слюной мяса. Мало кому дано запугать Карлоса. Когда-то в юности те странные люди в Израиле пытались внушить ему страх — ну да ладно, это уже в прошлом… Он не знал страха, им руководила только ненависть. Ценное качество для прирожденного киллера. Но Свенсон одним своим взглядом мог и скалу заставить трепетать. Не сказать, что Карлос его испугался, но ухо держал востро. Не потому, что ощущал угрозу, нет. В любой момент он мог едва заметным движением руки метнуть столовый нож в глаз или в сонную артерию этого типа. Чего же

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Странно уже то, что житель дальних деревень оказался в черном лесу. Такое раньше случалось лишь однажды. Но не только в этом заключалась странность. Он чувствовал зловонное дыхание этого человека — так воняет выдох черных шатаек.

— Что ж, надо что-то делать. Вода с собой?

— Привет! — раздался новый голос. Оба обернулись. На поляну вышла молодая женщина и остановилась, широко распахнув глаза.

Рашель.

Рашель замерла в ужасе, не в силах оторвать глаз от окровавленного тела. Ни разу в жизни не довелось ей видеть такого. Опомнившись, она рванулась вперед, ее красная туника обвилась вокруг коленей.

— Что это? — Мужчина, конечно. Видно по мышцам спины и ног. Лежит на животе, лицо повернуто в ее сторону. — Кто он?

Оба руша, Микал и Габил, переглянулись.

— Не знаем, — ответил Микал.

— Нет, сударь, нет, не знаем, — закивал Габил. — Нет, сударь, не из ближних деревень он родом.

Приблизившись, Рашель остановилась и рассмотрела распростертое тело. Одна рука неестественно свернута, явно сломана ниже локтя. Жалость охватила ее. Она опустилась рядом с телом на колени.

— Ах, что делается… Как это случилось?

— Черные шатайки. Я вывел его из черного леса, — сообщил Габил.

— Шатайки? Он был в черном лесу?

— Да, но воду не пил, — сказал Микал.

Они замолчали.

Шатайки! Она никогда их не видела, незнакома с их когтями. Но вот перед ней на траве доказательство жестокости этих тварей. Столько крови! Почему руши не исцелили его сразу? Они ведь знают, что кровь оскверняет человека. Она загрязняет мужчину, женщину, ребенка, траву, воду — все, чего касается. Кровь не должна выплескиваться наружу. Кроме тех случаев, когда это неизбежно, но на эти случаи есть соответствующие правила.

К жалости примешалась злость. Что же это за твари и что творится у них в голове, если они могут причинить такое зло!

— Вот почему Танис говорил об экспедиции, об уничтожении этих выродков! — воскликнула она. — Это ужасно!

— Не глупи, — буркнул Микал. — Любая экспедиция закончится для Таниса вот этим. — Он указал крылом на истерзанное тело.

Рашель всмотрелась в лежащего, вслушалась в его прерывистое дыхание. Бедная измученная душа! Невинная, разумеется.

Однако таинственная. Он проник в черный лес, но воды не пил, не соблазнился. Только сильный духом способен на такое.

— Вода, Габил, — произнес Микал.

Габил вытащил из-под крыла тыквочку с водой. Рашель захотелось протянуть руку, прикоснуться к мужчине. Ее озарила странная мысль.

А вдруг это

тот самый

? Посмеет ли она выбрать для себя мужчину, которого не знает?

Микал принял у Габила сосуд, вытащил пробку из горлышка.

Неуместной сочла она свою мысль. Человек умирает, он нуждается в срочной помощи, в воде, в любви Элиона. Но побороть эту мысль Рашель не смогла, тянулась к ней, как кровь к сердцу.