Где это видано, чтобы мужчины и женщины оценивали, взвешивали тех, кого выбирают? Все мужчины хороши, все женщины тоже, все браки совершенны. Почему тогда не этот, к которому она почувствовала сострадание? Никого она еще не видела в таком состоянии, столь нуждающимся в воде Элиона.
Микал подошел, наклонил фляжку-тыкву.
Рашель подняла руку.
— Подожди.
— Чего? — удивился Микал.
Она и сама еще не понимала, что за чувства на нее нахлынули. Такого она еще никогда не испытывала.
— Как ты думаешь, он… он отмечен?
Руши снова переглянулись.
— Ты… о чем? — недоуменно спросил Микал.
Лоб мужчины мог нести на себе знак союза, но лоб окровавлен, измазан, ничего на нем не разобрать. Ей отчаянно захотелось стереть кровь, увидеть, нет ли на лбу незнакомца дюймового кружка, кольца, знаменующего союз с женщиной. С другой женщиной. Или полукруг, означающий, что он обещан другой. Но она колебалась. Пролитая кровь — проклятие творений Элиона, и нельзя терять ни минуты!
Микал опустил тыквочку.
— Ты что, серьезно?
— Чудесно, чудесно! — запрыгал от восторга Габил. — Как романтично!
— А почему нет? — спросила Рашель Микала.
— Ты его даже не знаешь, никогда не встречала!
— Какая разница? Разве Элион требует чего-то подобного? Главное — я его нашла, я вышла на него.
— Ты просто жалеешь его.
— Откуда ты знаешь, что творится в моей голове? Меня тянет к этому мужчине. Бедняжка такое выстрадал, вообразить невозможно. Мне кажется, что мы с ним предназначены друг для друга. Неужели это кажется неразумным?
— Разумно, разумно, еще как разумно! — трепыхался меньший руш. — Романтично, а значит, разумно! Микал, отбрось сомнения, отбрось. Это прекрасная мысль!
— Ну, не знаю я, меченый он или не меченый, — фыркнул Микал, смягчаясь.
Рашели уже двадцать один, но она еще никогда не ощущала сильного желания выбрать мужчину. Большинство женщин ее возраста уже избрали — или их избрали. И ей давно уже пора. А кого избрать — совершенно все равно, так издавна повелось. Обычай не накладывает ограничений.
Она сорвала пригоршню травы, поднесла пучок ко лбу мужчины. Осторожно, чтобы не коснуться рукой его кожи, стерла кровь.
Нет отметки!
Сердце забилось. Обычай предусматривал и эту редкую ситуацию. Любая созревшая женщина, исцелившая мужчину, автоматически приглашала его, выбирала его. Мужчине следовало принять приглашение, последовать ему. Последовать за ней. Преследовать ее.
Рашель медленно поднялась.
— Нет отметки.
Габил снова запрыгал.
— Прекрасно, прекрасно!
Микал посмотрел на нее, перевел взгляд на лежащего.
— В высшей степени необычно. Не зная даже, из какой он деревни. Но, предположим, ты права. Твой выбор. Значит, ты готова принести ему исцеление?
По телу ее прошла дрожь.






