ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Земле угрожает самая страшная в ее истории катастрофа — выведен смертоносный вирус, способный уничтожить человечество в считаные минуты.Молодому разносчику пиццы Томасу Хантеру снится сон, в которо... Тьма Тед Деккер Пролог Карлос Миссириан его имя. Впрочем, называли его по-разному. Родом он с Кипра. Напротив Карлоса, у другого конца длиннющего стола, медленно разрезал толстеннейший кровавый стейк Вальборг Свенсон. У этого типа имен вообще не перечесть. Родом он из ада. Они поедали свои бифштексы в гнетущей тишине громадного зала, вырубленного в граните Швейцарских Альп. Черные чугунные светильники освещали стены тусклым мерцанием. Никого и ничего, лишь Карлос Миссириан да Вальборг Свенсон со своей полусырой говядиной в холодных голых стенах этого мрачного зала. Карлос взрезал толстый шмат мяса острейшим ножом, следя, как раздается багровая зажаренная плоть. «Как море Красное расступается». Он резанул еще раз, прислушался. Единственный звук — мелкие зубчики ножа скребут фарфор, пройдя сквозь волокна мышц. Своеобразный звук для того, кто умеет слушать. Карлос сунул мясо в рот, сжал зубами. На Свенсона он не глядел, хотя знал, что тот исподтишка, исподлобья сверлит его взглядом, вглядывается в лицо с длинным шрамом на правой щеке, в остекленевшие черные глаза. Карлос дышал глубоко и спокойно, наслаждался медным привкусом разжеванного, пропитанного родною слюной мяса. Мало кому дано запугать Карлоса. Когда-то в юности те странные люди в Израиле пытались внушить ему страх — ну да ладно, это уже в прошлом… Он не знал страха, им руководила только ненависть. Ценное качество для прирожденного киллера. Но Свенсон одним своим взглядом мог и скалу заставить трепетать. Не сказать, что Карлос его испугался, но ухо держал востро. Не потому, что ощущал угрозу, нет. В любой момент он мог едва заметным движением руки метнуть столовый нож в глаз или в сонную артерию этого типа. Чего же

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Практически все.

— Вот уж не думал, что кто-то кроме мудрецов так здорово знает историю, — прощебетал Габил.

— Какую историю?

— Ты не знаешь, что такое история? И в то же время так хорошо ориентируешься в ней. Интересно…

— То есть мои сны о Денвере — реальность?

— Не совсем, — Микал прошелся в направлении деревьев, за которыми скрылась женщина, вернулся обратно. — Это не твои гонки с преследователями на пятках. Это игра воображения. Но история древней Земли реальна. Каждый о ней что-то знает, что-то помнит. — Он покосился на Тома. — Ты действительно не понимаешь, о чем я?

Том заморгал, уставившись на цветной лес. Стволы деревьев как будто пылали. Что-то странное чудилось в них, но что-то и очень знакомое.

— Нет. — Том схватился за виски. — С головой что-то…

— Ну, что касается истории, то с головой у тебя все в порядке. Историю передают из уст в уста, из поколения в поколение, ее рассказывают в каждой деревне. Денвер, Нью-Йорк — это места из древней истории.

Габил запрыгал воробьем, на двух лапах.

— О, история, история!

Микал скосился в сторону прыгуна, но ничего не произнес.

— Друг мой, — обратился он к Тому. — У тебя классический случай амнезии, как мне кажется. Не понимаю, правда, почему вода не излечила и ее. Черный лес поразил тебя и рассеял твои мысли, привел тебя в шоковое состояние, и это неудивительно. И вот ты бредишь, тебе снятся преследователи в обстановке, которую сфабриковал твой воспаленный мозг. А мозг твой поместил все происходящее в исторический ландшафт. Поразительно!

— Поразительно, государь мой! — повторил Габил, и Микал метнул в него еще один взгляд.

— Но если я потерял память, почему я помню историю? Ведь получается, что о своих снах я знаю больше, чем, скажем, о вас.

— Амнезия, потеря памяти… Селективная, частичная. Да, сложная штука — наш мозг! Исторический антураж остался, современность стерлась. Ты галлюцинируешь, тебе представляется древность. Все можно объяснить. Полагаю, это пройдет. Вызвано это шоком черного леса, плюс ушиб головы…

Звучит логично.

— Значит, сны и галлюцинации после ушиба.

— Так мне представляется, — кивнул Микал.

— Значит, я видел древнюю Землю. Ту, которой больше нет. Ту, которая может только присниться.

Руш нахмурился.

— Не совсем так, но близко к этому. Некоторые называют ее древней Землей, но можно назвать ее и другой Землей. Но все равно это Земля.

— И какая разница между этой Землей и той, которую я вижу во сне?

— Если в двух словах… В ином месте силы добра и зла сами по себе не видны, проявляются лишь в воздействии. Здесь же они более… очевидны и ощутимы, что ли. Как ты сам убедился с черными летучими собаками. Объяснение неполное, но достаточно наглядное, как мне кажется. Что скажешь, Габил?

— Да, да, государь мой, очень наглядное, очень!

— Вот и хорошо.